Принято считать, что в начале был Большой Взрыв. Но это не совсем верно.
Ведь это было настолько давно, что неправда. Правда есть соответствие слов мыслям, как говорил Аристотель, а мыслей о Большом Взрыве, основанных на опыте, у человека нет, и быть не может. Это может быть истиной, то есть соответствием слов фактам, но истина интересует человека гораздо меньше чем правда.
Но даже правда — очень переменчивое явление. Одни видят Библиотеку, стержень социальной реальности человеческого универсума, как бесконечный коридор с дверями с каждой стороны. Другие видят ее как бесконечные ряды книг. Третьи — как ажурную хрустальную сеть, висящую в пустоте. Четвертые — как лабиринт огромного дома в японском стиле, где каждая стена суть сдвигающаяся в сторону дверь, которая открывается в неведомое.
Совершенно неважно, что она представляет собой на самом деле. Ведь на самом деле ее просто нет, как нет никакого “на самом деле”. Если удастся помыслить о самой мысли как таковой — что доступно не каждому — вы ничего не сможете сказать о том, какую она на самом деле имеет форму. Потому что она не имеет формы.
Но Слово было у человека, и человек придал мысли форму. Правда не все люди поняли, что хотя форма, которую они придали этой мысли, такая разная, сама мысль на самом деле одна и та же.
Примерно все вышеупомянутое могла бы подумать и Миша, но на подобные философские экзеризисы она была органически неспособна. Не в силу глупости — прежде чем попасть в ангелы, она защитила диплом по теории чисел — а в силу наивности и сильнейшей веры в Божий промысел.
Как и положено ангелу, надо сказать.
Поэтому она просто стояла в центре этой гигантской спирали, около большого кожаного дивана, и смотрела вверх на искрящиеся от снега железнодорожные ветки в высоте, и улыбалась, потому что это было красиво. Она знала, что это только форма, одна из многих, и тем не менее именно такая форма нравилась ей более всех прочих.
— Скажи мне, Миша, что лучше — Voodoo 3 или NVidia GeForce 2? — спросил вдруг невесть откуда взявшийся Айя, пощекотав Мишу своей косичкой.
Миша несколько секунд моргала, смотря на серебристую косичку с невероятным удивлением, которое отражалось на ее лице. Ее даже как-то меньше смущало то, что сегодня Айя вырядился в натуральный поролоновый костюм дельфина, какие можно встретить разве что в парках аттракционов во время больших народных гуляний, чем то, что он спросил.
— Ты так спрашиваешь, будто я что-то из этого в руках держала. — хихикнула наконец она.
— Ну, мне нужен был парадоксальный вопрос, а то я думал, что ты будешь так вечно торчать носом вверх. — ухмыльнулся Айя.
— Не буду. На самом деле, у меня осталось мало времени. — улыбнулась Миша. — У тебя есть нож для резки бумаги?
Айя похлопал себя по бокам, но никаких карманов в костюме дельфина, естественно, не обнаружилось. Наконец, он засунул руку в рукав и извлек оттуда жалкий китайский ножик — черный, с отламывающимся лезвием. — Этот? — спросил он.
— Годится. — заявила Миша и отобрала у него ножик. Затем, она закатала рукав на левой руке.
Айя поморщился. — Эта шутка уже начинает меня доставать.
— Это не шутка. — серьезно сказала Миша, закатывая второй рукав. А затем она выдвинула лезвие до упора, подняла его высоко над головой и взмахнула им, как волшебной палочкой.
Айя прикрыл глаза руками, потому что всполохи чистейшего розового света в такой непосредственной близости вполне могут повредить сетчатку, и открыл их только тогда, когда Миша подергала его за рукав. — Брось, я уже закончила. — хихикнула она.
Теперь вместо платьица на ней было что-то вроде униформы — явно имеющей свои корни где-то среди платьев девятнадцатого века, как и прочие ее наряды, но тем не менее, униформы, несмотря на кружевную нижнюю юбку и мягкие, темные пастельные цвета. Даже плюшевые зайчики в волосах над ушами лишь оттеняли эту картину. Айя внимательно посмотрел на жезл в ее руке, той самой, в которой только что был нож — золоченую волшебную палочку, которые можно было бы купить в каждом магазине детских игрушек, если бы не тот факт, что она явно была изготовлена из самого настоящего золота.
— Шо это за кадуцей… — пробормотал Айя. Крылышки на конце жезла действительно напоминали кадуцей, но никаких змей на нем не наблюдалось — только большое рубиновое сердечко.
— А ты думал, что мне нужен просто ножик? — улыбнулась Миша. — Мне пора сдавать экзамен.
— В который уже раз? — широко ухмыльнулся Айя.
— В последний. — уверенно сказала Миша. — Если в этот раз не сдам, просто отчислят и все. — добавила она, и бесхитростно улыбнулась.
А затем, она взмахнула крыльями и полетела вертикально вверх, а Айя еще довольно долго смотрел ей вслед, и думал об особенностях формы, содержания, и о том, сколько фонарных столбов Миша пересчитает на своем пути лбом прежде, чем долетит до своей цели где-то на железнодорожной платформе далеко вверху.
Post a Comment