Slow Fourier Transform

Да, я уже прочитал седьмую книжку¹ и могу подвести черту.

Я не люблю Гарри Поттера. И не люблю Джоан Роулинг. Не люблю не потому, что не знаю, не надо. Я прочитал все семь книжек, в оригинале, тщательнее некоторых и неплохо их помню. Я не люблю их именно потому, что знаю.

Нахрена читал? Я не могу отрицать Поттеромании как явления, потому что оно объективно существует и чрезвычайно масштабно.

Талант Роулинг проявляется в весьма живом, хорошем литературном английском языке. Но кроме этого, реальной радости в этих семи талмудах не имеется, и уж тем более ее нет в ее фантастическом мире.

Яна как-то раз сказала, что для нее, Гарри Поттер — это книжки интересные с точки зрения педагогики. Первая написана как воспоминания двенадцатилетнего Поттера, вторая — Поттера чуть постарше, и каждый раз он видит мир немножко иначе… Это красивая теория, но седьмая книжка не оставляет от нее камня на камне — наоборот, Поттер скорее регрессирует за последние две книги. Все эти особенности не только не закладывались осознанно, но и не присутствуют в действительности. Нету там по настоящему глубоких мыслей, и нету постепенного углубления их в героях. Это не сказка и не роман. Это Лукьяненко… впрочем нет, Лукьяненко, как ни странно, пишет лучше.²

Мир Гарри Поттера страдает дырами величиной с Гибралтарский пролив. В нем нету внутренней организующей логики, которая подразумевала бы что в случае если случилось A, неминуемо должно произойти B. Вся цивилизация волшебников страдает от острой, постоянной необходимости… какэтопорусски… suspension of disbelief. Чтобы поверить в ее реальность, надо поставить высоченные стены, до которых что-то думать можно, а за которыми воображаемый мир расползается в жиденький кисель. Магглы предстают не просто картонными существами, а ростовыми фигурами из проволоки. Потому что реальные люди сосуществовать с таким волшебным сообществом не могут. Само волшебное сообщество существовать тоже не может. Как только повествование выходит за стены Хогвартс и прилегающих территорий, оно крошится и плывет, а начиная с пятой книги, плывут сами стены Хогвартс.

В литературе норма само существование этих стен, до которых думать можно, а после — нельзя. Для того чтобы воспринять воображаемый мир, надо хотя бы немножко в него поверить, всегда. Но хороший автор ставит эти стены как можно дальше, чтобы читатель до них не добрался — ну или по крайней мере, не стукался об них носом каждый раз когда начинает воображать себе альтернативные варианты.

Роулинг наоборот, пользуется этими стенами. Так писать легче — гораздо легче заинтриговать читателя, чтобы он при попытке анализа постоянно сталкивался с белыми пятнами и вынужден был бы начинать сначала.

Я не буду подробно расписывать эти дыры, это можно делать очень долго. Последствия их существования важнее.

Потому что в результате получается конфета без начинки, и даже не просто леденец, в котором начинки не подразумевается, а пустая оболочка. Книга, в которой сам автор так и не определился насчет главной идеи. Есть несколько кандидатов, но они за десять лет расползлись и размазались, и чтобы все совсем не развалилось, приходится перематывать всю конструкцию проволокой — завораживающим ритмом языка.

И эту пустоту хочется заполнить. Именно в этом секрет популярности Роулинг. Вместо того, чтобы предложить миру себя изнутри, показать глубину души и мысли, она рассказала анекдот без последней строчки, анекдот который не может быть правильно закончен, потому что настоящей последней строчки не существует.

Без этого не было бы поттеромании, а без поттеромании не было бы Джоан Роулинг. А без Джоан Роулинг не было бы еще некоторых очень, очень неприятных вещей…

Вся эта конструкция с пустотой внутри держится только если внутри матрешки есть еще одна. Дослушав анекдот до последней строчки и получив вместо нее “продолжение следует” все ждут продолжения — естественно все ждут продолжения, а пока его нет, плодят невероятные горы фанфиков. И фанфики — это еще ладно. Люди в своем праве. Им это нужно для восстановления душевного равновесия. Я могу это не одобрять, но осуждать с чистой совестью права не имею, хотя про качество фанфиков по Поттеру я могу сказать много нехороших вещей… десять лет назад, когда я читал сорокамегабайтный архив анимешных фанфиков запоем, там встречались вещи откровенно плохие и неудачные, но не было плохих настолько. Десять лет назад, если фанфик был меньше тысячи знаков, это было потому, что он написан в формате сценария, а не потому, что автор не в состоянии написать больше или лучше.

Но вот Роулинг, которая публично кидается на всех за спойлеры, пытается подать в суд на тех, кто читает ее книги раньше официального срока публикации… Роулинг которая выкормила слэшеров из маленького меньшинства в целую культуру, прошедшие которую уже не могут воспринимать литературу или кино иначе чем через призму пэйрингов…³

Я не знаю, осознает ли она это. Но именно такого рода шумиха со сроками издания и запретами превращает пустую матрешку в желанный предмет обладания, накачивает читателя еще сильнее. И она же наносит непоправимый вред литературе в целом.

А дети-то растут. Они если еще не созрели для начинки в конфете, то созреют довольно скоро.

…ладно, хватит о грустном. Вот вам пачка спойлеров, щоб знали.

• Вопреки слухам, общий реальный список трупов не так уж велик. Я не записывал их подряд, и в книжке в 759 страниц которую не потянет распознавалка трудно искать всех, но из заметных персонажей помирают Mad-Eye Moody, Remus Lupin, Fred Weaseley, Crabbe, Severus Snape, и заодно сам Гарри, который тут же оживает для разнообразия — потому что это тупая ложная концовка страниц за сорок до настоящей. Естественно, Вольдеморта убили насмерть. Много трупов более эпизодических персонажей и в последней битве список убитых считается минимум на сотни, так что я наверняка кого-то упустил.
• Все кто были мертвы, так и остаются мертвы, Дамблдор особенно. Это не мешает ему активно вмешиваться при помощи Великой Авторской Силы Предвидения.
• Гарри — последний Horcrux. Собственно, потому и помирает.
• Вольдеморт к концу книги невероятно сильно тупеет, как будто чтобы вся натянутая концовка удалась, автору необходимо прикрутить фитилек. Собственно, так оно и есть.
• Семейство Малфоев в очередной раз сдает Вольдеморта — по мелочи, но как раз там где больно. Заодно аналогично себя ведет Percy Weaseley.
• Снейп действительно двойной агент и весь из себя злобнотрагическая фигура.

А, да, еще. Вольдеморт периодически наносит визиты в Албанию. Какие это последствия будет иметь для падонского языка — не знаю.

update: О, пошла реакция.

Так вот, Роулинг была последним человеком, от которого я ожидала подобного. Она шестью книгами доказала свой талант, а потому я не вижу что могло бы оправдать эту халтуру. Напротив, предыдущее великолепие усугубляет это мне даже сложно выразить настолько. Потому что, фиг бы с нами, с читателями. Мы чужие люди, к тому же в большинстве своем не очень-то приятны. Но, черт возьми, чем провинились персонажи? Персонажи, которых она создала, которых сделала такими живыми, такими настоящими? Дело не в том, что лично я воспринимаю придуманных героев, как живых людей. Дело в том,что они должны быть таковыми для писателя, это же его дети. И она же их любила, всех, это было видно в каждом слове шести книг. Как можно было так с ними поступить? Я не понимаю. И я, поймите меня правильно, не о количестве смертей, я об их немотивированности. Я о Гарри, раскидывающемся направо и налево непростиловкой после всех слов, сказанных на эту тему. О Дамблдоре, который вдруг куда-то растерял всю свою мудрость, я о Снейпе, который вдруг оказался героем мексиканского сериала. Я вам знете что скажу? Если представить на секундочку, что речь идет о реальном человеке, и если этот реальный человек действительно всю жизнь любил подругу детства, он бы заавадил на месте того, кто описал его чувства таким деваческим образом.

(цит. по “В дополнение к предыдущему.“)

А ведь все это было ожидаемо.

1. Ту самую копию, которую некий хитрец отснял фотокамерой и выложил.↩
2. Что я не переношу Лукьяненко все знают, да?↩
3. Я знаю что она их никогда не поддерживала. Она их именно выкормила. Пищей для размышлений.↩