Большинство англоговорящих математиков — уроды, считающие что никто не должен знать иностранные языки.
Как было сказано ранее, я сейчас воюю с XeTeX, для чего подписался на рассылку и обратился к автору, мол, куда дели русские кавычки-елочки. Автор любезно объяснил как воткнуть их на место, и немедленно внес соответствующие изменения в дистрибутив, чем меня весьма порадовал. Но, как вы понимаете, просто так все кончиться не могло.
Есть в TeX такая штука, зовут babel. Это пакет для борьбы с особянностями национальной печати. Появился он тогда, когда поддержки utf-8 в техе еще не было, и потому, рассчитывает на наличие специальных команд, которые порождают символы в том числе кириллицы. В случае работы с TTF-шрифтами в XeTeX этих команд не возникает и он ругается и рисует пробелы вместо букв. Для борьбы с этой его особенностью, автор XeTeX сочинил пакет xunicode, в котором описаны все экзотические символы европейских языков… окромя собственно кириллицы.
Для кириллицы автор сделал отдельный файлик, в котором пересчитал русский алфавит, но так как он сам русского не знает и не читает, так на этом дело и встало — он не знал, все ли он поймал и не напортачил ли. Я вызвался доделать и доделал. Строго говоря, русскому языку не хватало только Ё.
Но оказалось что TeX знает превеликое множество кириллицы, которой в русском языке нет — украинскую, белорусскую, сербскую, македонскую, кыргызкую, татарскую, чукотскую… Я довольно долго с ними возился, но наконец отыскал почти все.
И тут всплыл некий серб. Сначала он объяснил откуда взялась часть этих неведомых букв (из славянских языков с кириллицей) а потом начал качать политкорректность. Вы, мол, обозвали экзотическими буквы которыми 15 миллионов человек пользуются и которые в любом нормальном шрифте есть. Вот эти мол буквы уникальны в сербском, вот эти в македонском…
А я грешным делом и забыл про болгарский-македонский-сербский, меня как-то больше неславянские буквы там беспокоили.
Всплыл джентльмен с истфака МГУ, и покусал этого серба слегка за меня, а я тем временем отсортировал все буквы по языкам, на какие нашел алфавит, и оказалось что из этих “уникальных” букв половина попала в совершенно неславянские языки и вообще все это муть.
Потом переписал все комментарии в тексте так, чтобы было понятно что вот эти буквы во всех кодировках подряд, вот эти — где попало, а вот этих в восьмибитных кодировках нет. Еще будет выпендриваться — отсортирую по уникодным номерам и скажу чтобы заткнулся.
Мне вот другое непонятно, чего это он так? Для меня все эти буквы экзотические. Для меня 98% человечества экзотические в том или ином виде, в том числе те, кто пишет кириллицей. Почему во всем надо видеть национальное унижение?
Now, Bradbury has decided to make news about the writing of his iconographic work and what he really meant. Fahrenheit 451 is not, he says firmly, a story about government censorship. Nor was it a response to Senator Joseph McCarthy, whose investigations had already instilled fear and stifled the creativity of thousands.
Bradbury, a man living in the creative and industrial center of reality TV and one-hour dramas, says it is, in fact, a story about how television destroys interest in reading literature.
(цит. по “Ray Bradbury: Fahrenheit 451 Misinterpreted“)
То, что Брэдбери писал свою “451 градус по Фаренгейту” не про цензуру а про то, как наступает и давит телевидение — вполне возможно. Мне непонятно, однако, совсем другое…
…какого черта он более пятидесяти лет про это молчал? :)
Когда-то в детстве мне очень нравился Брэдбери, но чем дальше я ухожу от этой эпохи, тем больше вижу насколько он не подходит миру который я наблюдаю сейчас. Последние двадцать лет не оставили от его страхов камня на камне, принеся с собой совершенно новые. И единственная книга, которая запомнилась навсегда, которая осталась для меня в веках — это “451 градус”.
Но только потому, что это книга про цензуру, а не про телевидение. Только потому, что это книга про политкорректность, которой еще не было. Только поэтому.
Книга про то, что люди не в состоянии усидеть за прочтением тома в 500 тысяч знаков в наше время выглядит смешно, потому что я ежедневно читаю не менее 200 тысяч знаков только чтобы быть в курсе происходящего, и вместе со мной то же самое делают миллионы людей, у которых нет времени на телевизор, подающий информацию в час по чайной ложке.
В топку. Настоящие книги не горят. Символы вообще очень плохо горят…
Во времена, когда компьютеры были похилее и побольше, я потратил невероятное количество времени на жонглирование кодировками. Можно сказать, убил на это лучшие годы. Я еще помню войну между cp866 и windows-1251! Я очень хорошо помню KOI-8! Я пообламывал зубы об iso-8859-5! И я возблагодарил Бога, когда UTF-8 стал поддерживаться везде и стал универсальным стандартом. В нем есть еще несколько отравляющих по мелочи жизнь вещей вроде byte order mark, они по крайней мере не вызывают резкой невозможности что-то прочитать ни для кого.
И тут я упоминаю — случайно! — что использовал UTF-8, а мне говорят, чтобы я все перекодировал в windows-1251, а типографские знаки препинания выкинул, потому что у кого-то, якобы, не читается… Я знаю, что в этом случае не читается на самом деле и почему. Не читается сам файл, потому что он тупо обрезался при записи на диск, по не связанным с кодировкой причинам, про которые надо написать отдельную телегу. Покажите мне этих, у которых не читается — я хочу видеть их глаза!
“Мой стандарт”, my ass! Вылезайте из каменного века и понюхайте напалм! У меня стоят и постоянно используются компьютеры, древность которых не просто не вызывает сомнений, а является предметом особой гордости, потому что считается что они массово передохли много лет назад. И тем не менее, броузеров которые не читают UTF-8 у меня нет. Кончились.
А броузеры которые не читают windows-1251 — есть.
Пойти напиться с горя, чтоли…
Все что можно было сказать, уже было сказано, желающий читать да прочтет, и сторонников, и противников… А я скажу немножко другое.
Среди информационного шума случилось мне слышать, “Это не ваша война!”
Это не моя война?
Мой прадед всю войну проработал на авиационном заводе №1. Он занимался учетом, и ломал голову как сэкономить шурупы, которыми скручивал самолеты мой дед, убивший на этом заводе юность, и мечтавший сбежать на фронт. Другой мой прадед без вести пропал в 1941 — видели как он упал и не поднялся, но разыскать среди убитых не смогли, да и кто их тогда считал. Считать самолеты было несколько важнее.
Это не моя война?!
Я не повешу на девятое мая ленточку на антенну. Я не буду смотреть на праздник по телевизору и наверное даже не выйду на улицу. Я не пойду искать ветеранов, чтобы сказать им спасибо персонально. Я не пойду демонтировать посольство Эстонии, и не буду ломать сайты их государственных органов — с этим чудно справились и без меня, как лежали так и лежат. Я не достану со шкафа педали и не полечу сбивать виртуальную немецкую вражину, не сяду рисовать шкурку для Мессершмита или разыскивать анимешную девочку в немецком танке. Я, пожалуй, даже не буду толкать длинную телегу про языковой барьер.
Но своих дедов и прадедов я помню. Я могу по разному относиться к ним и к их деяниям, как и к деяниям ныне живых бабушек, да и всех предков совокупно и по отдельности, но я помню. Помните ли вы своих?
Пока мы их помним, памятник — мелочь, а вот война… она еще не кончилась.
Просто мы к ней привыкли, и теперь она иная.
Те, кто смотрел вдруг GITS, особливо последние два телесериала, помнят что такое autistic mode у кибермозга — это когда мозг отключает все системы цифровой связи с внешним миром и делает вид что находится в каменном веке. Они применяют этот режим потому, что очень страдают от хакеров, которые могут взломать любые вживленные устройства — что не очень соответствует реальности, но для целей фантастики как нельзя удобно.
Это я к тому, что последние несколько месяцев очень часто случается, что я не могу нормально выспаться. Не потому что мне надо срочно сниматься и куда-то идти — как раз наоборот, потому, что когда все нормальные люди выходят из дома и ползут на работу на автопилоте, мне никуда идти не надо и я пытаюсь доспать наконец, после того как лег в пять утра, доделывая очередную фигню.
Почему-то нормой считается в этот период времени, с 10 до 14 часов, звонить людям в домофон, дверь или по телефону.
Особенно любят это занятие спамеры, которые набирают номер квартиры на домофоне случайным образом. Поскольку домофон барахлит, и некоторые клавиши дребезжат, а номер моей квартиры состоит из одинаковых цифр, моя квартира является одним из их дефолтных вариантов. Естественно, я никогда не открываю им дверь, но как вы понимаете, ущерб уже причинен, ибо я вынужден вставать только для того, чтобы заткнуть домофон.
Следующие на очереди телефонные звонки. Не менее половины из них разыскивают различные учреждения, которых естественно здесь нет, прочие же надеются предложить мне свои услуги или наоборот, потребовать моих, впрочем, о статистике телефонных звонков я уже недавно писал.
Иногда звонят в дверь. В дверь в этот период времени звонят только и исключительно лица желающие продать мне картошку — соседи никогда не появляются ранее четырех часов, когда я уже наверняка более или менее функционален. Поскольку картошки я практически не ем, а если бы и ел, предпочел бы купить ее в магазине вместе со всей остальной мужской едой, 1кг, я всегда посылаю их с выражением, но ситуация здесь полностью повторяет проблему с домофоном.
Последним на очереди оказывается мобильник, на который звонят очень редко, и почти всегда не по делу.
Таким образом назрела насущнейшая необходимость сваять какой-нибудь большой рубильник, перекидыванием которого автоматически отключались бы все внешние раздражители. Эта проблема решаема, хоть и с некоторым геморроем — выключатель дверного звонка у меня предусмотрен с незапамятных времен, выключатель домофона сделать несложно, выключить телефон тоже не ахти какая проблема, и даже мобильнику можно при желании дистанционно переключать режимы звонка. Различные мессенджеры и прочие системные шумы и так под контролем. В общем, несколько релюшек, веллемановская плата которую я уже собрал, и ничего нереального в таком рубильнике нет, но есть две нерешенные технологические задачи.
Задача первая — с гарантией добиться чтобы все это добро включалось обратно когда я проснусь, учитывая, что после пробуждения я ничего не соображаю минимум час и легко могу забыть перекинуть рубильник обратно. Для этого нужен какой-то технологический способ определять когда же я проснулся, и никаких внятных идей, за исключением очень ненадежных механических сенсоров, у меня нет.
Задача вторая, даже более принципиальная — добиться, чтобы несмотря на состояние полной отключки, способ добыть меня из состояния полной отключки все-таки существовал. Ибо жизнь научила что становиться полностью недоступным в случае реальных неприятностей может быть чревато гораздо более неприятными последствиями. Но нужно сделать это так, чтобы в случае настоящей неприятности все кому положено не забыли как этим пользоваться, и смогли это сделать, и в то же время, у них ни при каких условиях не возникало бы соблазна воспользоваться этим способом не по делу.
Пока в голове вертятся только разные странные варианты типа “Если вы абсолютно уверены что хотите меня разбудить, нажмите ‘один’…”, но я не уверен в их применимости.
For a man who finds it hard to find people to talk to, I get an incredibly large number of phone calls — normally, at least three daily.
Nobody ever calls me to tell me something nice or just cheer me up.
