It only makes any kind of sense to talk about “what’s really going on” if we assume that the text is a more or less faithful eyewitness account of what actually happened, or has, at least, been observed by someone. Without that assumption, literary criticism is rather pointless. However, if we try to treat the Haruhi novels this way, we are faced with numerous problems — they contain various inconsistencies, which either force us to assume that Kyon is an unreliable narrator, which doesn’t really follow from the text itself, or need to be explained away in numerous convoluted plotlines which involve doubting things said by Kyon or other characters.

Meanwhile, the novels were obviously not meant for this sort of scrutiny. They aren’t really deeply intellectual and pose few complex philosophical questions, instead, relying on emotion to drive the point home. This would leave the theory that nothing is really going on a prime contender, however, that would be boring.

Instead, let me describe again what a youkai is, this time in English…

Let’s start with that I use the word ‘youkai’ because I plan to exploit it as a scientific term. I do not mean the mystical creatures that the Japanese call youkai but rather, a specific class of persons, which can only be distinguished securely from humans by the way they develop. If we define ‘humans’ as ‘bipedal primates‘, youkai will be human too, and will participate noticeably in all forms of human activity, however, they can be readily distinguished from other ‘humans’, hence the need for a specific term.

Imagine the entirety of material world. Failing that, just assume it exists. It consists of individual atoms, quarks, quanta and other subdivisions described so well in conventional physics.

However, “human reality”, the subjective world every single human builds, consists not of these things, but of objects, which are assumed to exist in specific relationships to each other. While every human has their own, because essentially it exists only as an interpretation of physical reality in their heads, humans are capable of communication, interpersonal relationship, and in general, each such model posesses a certain predictive power, without which all these things would be impossible. The individual entities within this model are not atoms, but objects, which have properties, and correspond to various assemblies of real atoms. Artificial intelligence seeks to recreate such a representation which every individual human has. One interesting property of such a model is that not all such objects correspond to actual physical objects and in fact, quite a lot do not. These commonly end up more important than ones that do.

Every such model is inherently subjective. However, major parts of such model are shared among the majority of people that live, added onto by generations, and preserved as human culture, in a state called intersubjectivity. The intersubjectivity allows humans to interact, coexist and work together, and thus the requirement of acceptance in “human world” is, in IT terms, sharing the code that makes it work. This collection of assumptions about reality, in essence, is the “human world”.

It is extended by specific professional, national, social realities, which are seen from outside as if they were black boxes, with given input, output, and complete unknown inside, only visible by insiders, however, being institutionalised, they are accepted by human reality to exist. Even when they are treated like voodoo and black magic, like computers or physics often are, they are not doubted, and even when they are in conflict, they are still accepted by humans at large and the practitioners themselves as real.

There’s one important quality that “human world” has, and that is the fact that it does not encompass the entirety of all physical entities, let alone all the feasible and useful virtual entities that may exist or already exist. It is inherently incomplete, because the capacity of human brain is finite, even if very large. This we shall call the “Otherside”, a large mass of objects which, while not being exploited or accepted as real by humans, are still grounded in material reality and in some roundabout way exist.

The “human world” is not something that is inborn to all persons. In fact, it is continually shifting, developing and altering, and it is learned and internalised by everyone in the process of socialization. The human reality is consensual, built on joint acceptance of those assumptions and models, and is but one of the myriad possible ways to see the worls. This process of learning and readjusting to the shifing “human world” never stops, and continues throughout life, however, it comes in a few stages, symbolically marked in various cultures with initiation rituals, whether marked and understood as such or not.

It follows that the complete acceptance of the common base that allows everyone to coexist at all, the “human world”, is not universal either. Initiation rituals commonly involve the concept of ritual rebirth as a true member of a specific culture. However, not everybody will be reborn as human. Numerous reasons, most of them tied to psychological trauma, may cause inability to accept the “human world” and growth in a completely different direction. In essence, a person is reborn not as a human, but as something entirely different.

Each individual human shares a core of very basic assumptions, skills, and those who cannot share them, cannot coexist with humans and will be branded psychotic and incarcerated, which is the normal way humans deal with disruptive elements. While only those who are completely incapable of interaction with humans are branded psychotic, most of those who are not reborn as humans will grow into youkai.

A youkai shares enough of “human world” with humans to coexist with them, however, while humans develop complex low-level neural structures to process common tasks, a youkai might not have such low-level neural structures, or may have developed them very differently. However, this does not invariably mean that youkai are in some way disabled — they are very literally ‘differently abled’ — their personal model of the world contains, beyond the normal assumptions of “human world”, a different set, which the “human world” doesn’t encompass.

That different set of beliefs, assumptions and practices is interesting in the way that despite not matching the “human world”, it actually describes objects that are still grounded in material reality, and still have the predictive and explanatory power commonly thought to be reserved to the “human world” and things it accepts as real. While a psychotic simply believes in something that cannot be practically used, and is psychotic specifically because of that, a youkai believes, and is possibly neuromechanically equipped to use, things that normal people cannot use and do not believe.

A youkai has a “human form”, something that is perceptible by others as a normal human, but beyond the objects described by human reality also interacts with other objects which are “anomalously real” — frequently imperceptible by humans at all, but real for this particular youkai, usable meaningfully by this particular youkai, and most importantly, capable of affecting even normal humans as long as that youkai is physically or conceptually present. The ways it can manifest are myriad, just as the “Otherside” is much bigger than “human world”, but the most common would be things that appear to affect probability of events normally considered improbable. While the probability of a die rolling 6 for fifty consecutive rolls is seen in “human world” as improbable, statistically it is just as probable as any other set of fifty consecutive rolls. Various abilities and ways of thinking available to youkai through the virtue of their different world view and internal model of such may be perceived as extrasensory or otherwise mystical, while still not being such in a sense that they don’t really break the laws of physics and don’t even bend them. They may appear as completely fantastic while not actually being so, because the perceptual abilities available to the bipedal primates are physically limited and may be affected in numerous ways.

A single youkai, however, is still fundamentally a bipedal primate, and has a finite brain capacity. As such, he is not capable of seeing the entirety of the “Otherside”, just as a human is not capable of acting upon all the professional realities he acknowledges to exist. Youkai are commonly deeply troubled by this, either perceiving themselves as disabled, or the world itself as broken. Since youkai are rather rare and similar youkai are not very common either, being a youkai is not particularly easy.

Any youkai, however, has a unique niche in the society, which may take years to find or which might not be found at all, that of enriching the “human world” by parts of the “Otherside” that he can perceive and introduce into human reality for general consumption. This is further facilitated when youkai actually manage to meet, which, with modern communication technologies, is much easier than before. It is possible for youkai with very different, but fundamentally compatible worldviews (“youkai worlds”) to join into a social structure, and frequently, these structures crystallize around a single youkai, which, while otherwise possibly appearing a normal human, accepts the reality of their youkai worlds just like a human accepts the reality and practical use of professional realities of science and technology.

With me so far? Here’s how it all maps onto Haruhi Suzumiya.

Haruhi Suzumiya is a youkai of such catalytic type, her worldview, while still grounded in reality, accepts the reality of aliens, time travelers, espers, — or what appears to her as such — as an unshakable truth. It is very possible that Haruhi herself requires reassurance for this worldview to flourish and to leave her “human form”, which Kyon readily provides, willingly or unwillingly, whether being a youkai himself or not. Other principal characters of the novels are other types of youkai, whom the ability of Haruhi to believe all that reassures of their own viability and allows to fully manifest.

As a result, everything that is described in the novels does exist for the characters, and is not merely fiction for them, because it translates to practical real world events, abilities and actions. The characters actually experience everything Kyon describes in first person, and so do the non-youkai innocent bystanders. It can be safely said that Koizumi actually understands, in yet another roundabout way, the theory described above, and actively uses it’s theses to support his own non-human world view, and by extension, those of the other characters. It’s an illusion, which is nevertheless very, very real, just as money is real for everyone else.

However, less of it is real in the sense of physical science — material — than you would think, and individual “youkai worlds” do not have the unshakability of “human world”, which is not only grounded in reality, but also grounded in mutual acceptance by the majority of humans. All the inconsistencies that result are ignored by the characters because their own views of self and the world are still not firmly set.

In a not so distant future, this may well result in Haruhi making major contributions to human culture, or may not result in anything, however, the drama and comedy we see in the text are those of youkai getting to grips with the world they actually live in, and the fantastic events are a glimpse into their personal worldviews, as reflected onto others.

Whew.

I have reported one such case that occurred in Oxford… The patient, a 43-year-old man, was brought into the Accident and Emergency Department following an overdose. He had tried to kill himself because he was afraid he was going to be “locked up”. However, this fear was secondary to a paranoid system at the heart of which was the hypochondriacal delusion that he was “mentally ill”.

He was seen by the duty psychiatrist and by the consultant psychiatrist on call, neither of whom were in any doubt that he was deluded. Indeed, both were ready on the strength of their diagnosis to admit him as an involuntary patient.

(cited from Mind Hacks: This delusion is false)

This very interesting text would be important reading on the topic of reality billing by itself, but it requires some further elaboration.

The only way out of this logical issue is to assume that the concept of delusion has no relation to truth or falsehood. In fact, a delusion might turn out to be actually true, for example, jealousy-induced delusions are more than others likely to be true. In turn, the obvious conclusion from that, that delusion is based on consensus, is not exactly true, or at least, doesn’t tell as much as it should.

The concept of delusion is based on reality, and reality, the way humans actually see it and use it, has a lot to do with consensus, based both on the physical underpinnings and agreement required to actually communicate and divide labor. “To have a delusion” means to exist in a reality that is significantly incompatible with the dominant one, but not just any such reality — only ones living in which results in harmful physical consequences due to incompatibilities should be considered delusions.

И одно из этих специальных слов — ёкай

Тхайнен назвал так людей, “вышедших за пределы реальности”, но не уточнял, почему они туда попадают, и как это вообще происходит… Это очень правильный термин, потому что одно из ключевых отличий ёкаев мифологических, помимо того, что многие из них кровожадны и беспощадны — это абсолютное непонимание их целей и мотиваций человеком. А цели и мотивации действительно будут совершенно другими у человека, понятие о реальности у которого сколько-нибудь значительно отличается от общепринятого.

Классификация Княжны сделала много для описания того, как это представление о реальности или себе может возникнуть, и куда они все потом попадают — они даже называются у нее названиями мифологических чудовищ и оборотней — но она же сделала одну любопытнейшую ошибку, которая привела к тому, что в ёкаях стали узнавать себя люди вполне нормальные, которые подумали, что кроме ёкаев никого не существует. А именно, она, не сказать, чтобы сочла что описание людей совершенно очевидно, но решила отложить его на потом, оставив аудиторию думать без присмотра.

Естественно, на самом деле оно вовсе не очевидно, а для самих ёкаев, поскольку в ёкаи попадают не позже лет эдак 18, как правило, и вовсе так же непостижимо как и они для обычных людей. Это наложилось на толпу действительно присутствующих в сети ёкаев — которым в сети легче жить, потому что она мягче и проще под них прогибается — и смешалось с толпой пост-социоников, которые попытались найти какую-то структуру в чем-то что представляет собой в первую очередь демонологический справочник с картинками с минимумом системы… В общем, сейчас мы наблюдаем деградацию возникшего сообщества, что неприятно, но ожидаемо.

Поэтому давайте определим по возможности однозначно: Ёкай — это человек, отличающийся радикальным искажением картины мира и самого себя, произошедшим, как правило, в результате хронической или единовременной психической травмы, которое произошло в достаточно раннем возрасте, чтобы он мог достроить свою картину мира до внутренне непротиворечивой конструкции, сохраняющей валидность относительно общепринятой картины мира в достаточной степени, чтобы сохранить социальную адекватность.

С точки зрения классической психиатрии, такой человек не является ни нормальным ни психотиком и может быть или не быть невротиком, в зависимости от того, насколько его чуждость заметна. Как лечить — не очень понятно, а главное, не факт что надо или возможно — точно так же, как женщина со сверхдлинной шеей, рост которой вызван ношением с детства специальных колец, просто росла по форме этих самых колец, и ничего теперь с ней не сделаешь.

Можно подумать, что согласно этому определению, “все ёкаи”, и нормальных людей не существует, но на самом деле далеко не всякая травма приводит к аномалии развития, как не всякая отломленная ветка убьет дерево, и тем более, как не убьет его привитая ветка другого дерева. Хотя совсем без травм не обходится ничье развитие, большинство травм имеет отрицательную обратную связь, а большинство травм имеющих положительную обратную связь развивается до психоза слишком быстро и приводит к лечению или пожизненной госпитализации. Ёкаи не живут полностью за пределами человеческой реальности в смысле “счета за реальность”, а ходят по ее краю, свешиваясь набок. Поэтому на самом деле среди популяции в целом ёкаи относительно редки и их численность не превышает одного приблизительно на 50-100 нормальных людей. Собственно, именно благодаря сети, и тому, с какой легкостью в ней достигается кучкование, ёкаи вообще могут встретить друг друга, подозреваю что до телеграфа и железных дорог такая встреча была большой редкостью, да и травм вызывающих такие аномалии развития было меньше.

Большинство ёкаев отличаются не только представлением о реальности или себе, не соответствующим общепринятому. Собственно, самое представление может сохраняться в них исключительно потому, что вместо одного из нейромеханизмов, характерных для здорового нормального человека, который работает в конкретном ёкае лишь для достаточно малых значений слова “работает”, у них выросли какие-нибудь другие, у нормальных людей отсутствующие, и в обыденной реальности малополезные и малоприменимые, но позволяющие им дополнить картину мира или себя. Поражено может быть что угодно, от способности различать людей или половой самоидентификации и до моральных принципов, а вырасти может калькулятор интегралов, генератор интуитивных моделей на дифурах, уникальный талант к резьбе по камню, или способность, которую иначе как сверхчувственной назвать сложно.

К чему это я все… А, вспомнил.

Приводя в порядок архивы, я обнаружил, что не докачал и не досмотрел в свое время Tenshi na Konamaiki. Теперь у меня канал шире, и после того как оно слилось я ударными темпами его досмотрел…

…и скажу, что это единственное на моей памяти аниме, полностью посвященное ёкаям в вышеопределенном смысле этого слова, а не в изначальном японском, а также характерным особенностям ёкаев. При этом, если в начале кажется, что причиной трансформации главной героини в ёкая стало волшебное событие, более поздние серии заставляют усомниться в том, что что-то волшебное вообще происходит в пределах описанного мира. Не сказать, чтобы все происходящее на экране следовало подвергать сомнению, но все что касается проявлений волшебного можно подвергнуть оному с чистой совестью. Все остальные несуразности укладываются в характерную для ёкаев способность продавливать своим видением реальности окружающее пространство и вызывать к жизни маловероятные для всех прочих лиц события. Просто потому, что они видят мир иначе, и обращают максимум внимания на иные стимулы нежели все прочие, с ними происходят события, которых с обычным человеком произойти не может, если только он не водит близкую дружбу с ёкаем.

Вообще, это продуктивная тема для медитации о социальной роли ёкаев…

Тезис: В момент начала предвыборной компании индекс реальности происходящего падает на порядок, и продолжает падать до окончания выборов.

Механизм получается примерно такой: Массово пытаясь одурачить население, манипулировать им, затащить его в свое, иной раз абсолютно не сходящееся с ни с формальной, ни с житейской логикой мифологическое пространство, различные политические акторы разрушают у людей ощущение существования четких ориентиров реальности повседневной жизни. Разрушение этих ориентиров не проходит бесследно, и неминуемо отражается на повседневном поведении, когда люди, осознавая свое отчуждение от реальности, начинают регенерировать ее за гранью бреда, потому что этой грани уже не видят и генерят где ближе. Это резко увеличивает фрагментарность социальной реальности, о которой я писал ранее, и может приводить к забавнейшим и очень далеко идущим последствиям. Например к трансформациям общества совсем не в ту сторону, в которую им манипулировали.

Я не знаю, по зубам ли мне разработать действительно целостную и полную концепцию “счета за реальность” таким образом, чтобы она уместно смотрелась в контексте той же социальной антропологии, но вероятно, если долго ковырять ее напильником, это возможно.

Как известно, в философии существует деление на дуализм и физикализм. Дуализм наиболее внятно был сформулирован Декартом, и он утверждает, что феномены физические, например клубничка, существуют сами по себе, а феномены ментальные, то бишь осознание того, что клубничка красная, существуют отдельно, и находятся в каузальном взаимоотношении. То бишь, осознающий красную клубничку человек в состоянии протянуть за ней руку и съесть.

Физикализм возражает, утверждая что сколько человека ни резали, отыскать место где можно было бы увидеть взаимодействие ментального и физического не удалось — наоборот, всей процедуре протягивания за клубничкой руки и пережевывания ее удалось найти совершенно конкретные нейронные причины, у которых, в свою очередь, где-то плавают другие нейронные причины, и так до самого яйца, которое снесла уже не ящерица, а вылупилась из него еще не курица.

После долгих боев, физикализм в основном победил, но внятных ответов на некоторые вопросы он не дал. А именно, никаким физическим образом нельзя объяснить как возникает понятие, что клубничка красная. Объяснить друг другу что некий предмет красный, иначе как назвав явление, про которое мы думаем, что они воспринимают его точно также, мы в принципе не в состоянии. Мы можем говорить в терминах длинны волны света, но человек, который красного не видит, потому что у него выбиты соответствующие колбочки в сетчатке, не в состоянии будет себе его адекватно представить даже если посветит себе таким светом в глаз. Более того, нет никакого способа убедиться что тот цвет, который мы называем красным, мы видим одинаково — мы можем лишь более или менее безошибочно отличить его от прочих так же, как это делают все остальные, но и все.

Существует прорва интересных и довольно путаных контраргументов и на это дело, но мне они все не понравились, и я не могу сказать с чистой совестью что вопрос закрыт… Все это присказка, а вот сказка:

Как я уже говорил много раз ранее, из моего видения мира, в том числе — “научного” видения мира, назовем его пока так — следует картина в которой социокультурные явления, т.е. язык, общество, социальные отношения, менталитет, группы, и пры и пры — существуют, и подчиняются собственным законам. Более того, именно они по-настоящему важны для каждого человека, иной раз больше, чем любые имеющие только физическую природу факты, от которых его жизнь непосредственно зависит, например наличие или отсутствие еды в желудке. При этом, из практики широко известно, что если физическая реальность не прогибается и в самом деле под социокультурную иногда, то это по крайней мере так выглядит!

Согласно физикализму, получается что изучать социокультурные явления можно только через физические явления нейроуровня, поскольку именно они образуют ментальные явления. Но давайте переведем вопрос в несколько иную плоскость…

Существует компьютерная сеть. В пределах компьютерной сети происходит обмен некими данными, народ пишет в блоги всякую муть, постит фотки, ищет, пардон, сиськи, и вообще жизнь бьет по голове ключом. Отрицать реальность происходящего довольно смешно, учитывая какую роль все это играет в нашей повседневной жизни — при помощи сети можно получить в физическом мире совершенно конкретные изменения, например организовать доставку на дом нескольких десятков килограммов еды.

Однако, если последовательно придерживаться физикалистского взгляда на реальность, все эти процессы не только могут быть объяснены исключительно через движение электронов в проводах, но и не должны пониматься никаким иным образом. То бишь понятие “компьютерная сеть” не существует, существуют лишь электроны, провода, и много тонн кремния.

Но не обладает ли понятие “компьютерная сеть” тем же свойством, что и понятие “красный”? Не всеми, но обладает. Человеку, ни разу не видавшему сети, очень трудно объяснить что это такое и с какими ощущениями сопряжено. Не вскрыв провод, и не воткнув в него осциллограф, очень тяжело сделать выводы о том, как и в какие стороны электроны в нем движутся, и уж тем более, совершенно нереально понять, что из всего этого выйдет. Можно постепенно усложнять прибор, потребный для того чтобы изучить свойства сигнала, но в конце концов окажется что мы снова собрали компьютер, являющийся элементом сети, правда, придя к этой конструкции с совершенно другой стороны. Минимально полезным на практике будет устройство попроще, но все равно — сложнее осциллографа.

Таким образом, изучение социокультурной реальности на нейроуровне суть не менее громоздкая и бессмысленная процедура, чем попытка понять, что делает некая конкретная программа, написанная на Яве, путем дизассемблирования виртуальной машины, на которой она крутится.

Для того, чтобы обойти эти грабли, вызванные пристрастием к редукционизму, физикализм ввел понятие… как это по русски… supervenience. Слово новое, ему лет тридцать всего, у нас его наверное вообще не знают. Согласно этому понятию, реальность расположена слоями, и каждый более верхний слой добавляет к свойствам более нижнего слоя свои собственные, но не отменяет ни одного из свойств ниже лежащих уровней, точно так же как то, что протокол HTTP живет в некоей абстрактной трубе символов туда-обратно, это не отменяет того что эта труба сделана из TCP/IP пакетов, у которых свои свойства распространения, и заодно может быть сделана из named pipe.

Это помогло, но открыло новую банку философских червей, которую пока не удалось внятно затолкать в банку большего размера.

Так вот, теперь программная телега, ради которой излагалось все сказанное выше.

Оставим пока за бортом вопрос, существует ли социокультурная реальность как некий отдельный вид реальности сама по себе, или является лишь слоем, накладывающимся на более нижние и существующим поверх оных. Может ли существовать некий прибор, наподобие того самого осциллографа, более простой чем человек, и главное, более простой чем система, требующая человека не для интерпретации результатов, а для работы, который можно было бы использовать для объективного изучения ее свойств? Как поставить эксперимент, который позволил бы проверить, что такой прибор показывает именно некий параметр социокультурной реальности?

И заодно, как поставить эксперимент, который позволил бы сделать однозначный вывод о существовании или несуществовании социокультурной реальности как отдельного вида реальности и вернуть философов в науку из их облаков?

Мне пока это непонятно совершенно.

после ознакомления с курсом “теорфизики для математиков”, я и мои друзья пришли к мысли, что физика это магия, и понять ее как следует совершенно невозможно, как и магию.

(цит. по комментариям к “Образование как отбор“)

Уже любопытно, правда?

Я думаю, это потому, что хорошіе учителя владѣютъ нѣкоей особой “магіей” (за неименіемъ лучшаго термина), которая постепенно пробуждаетъ мозги учениковъ и помогаетъ имъ развиваться въ нужномъ направленіи.

(там же)

Еще любопытнее.

Я слышал, что в Европе это проявляется гораздо заметнее. Говорят, там даже на почтовых ящиках пишут перед фамилией “доктор” или “инженер” такой-то, вроде как человек с образованием -человек другого сорта.

(там же)

По этому поводу я, кстати сказать, высказывался не единожды, о том, что “ученым является человек, имеющий статус ученого и никакой другой.”

А теперь внимание, завершающая цитата:

Any sufficiently advanced technology is indistinguishable from magic.

(цит. по “Clarke’s three laws“)

К чему все это я?

Есть одна любимая точка зрения научного сообщества, которая гласит, что магический взгляд на реальность должен быть предан забвению и полному уничтожению, как не соответствующий действительности и тормозящий прогресс.

Тем не менее, мы можем заметить, что даже математикам теорфизика кажется чем-то вроде магии, которую невозможно понять (см. выше) и я не удивлюсь если пошарив, можно будет услышать что-нибудь в этом роде от физиков-экспериментаторов. Это люди в большинстве своем весьма умные, способные на крайне сложные логические движения, и тем не менее.

За примерами того же самого среди населения в целом далеко ходить не нужно — восприятие обыкновенного компьютера как черного ящика, который работает волшебным образом, распространено в народе чрезвычайно широко, и хотя на общесознательном уровне всем более или менее известно, что там внутри кремниевые микросхемы, количество элементов так велико, что закопаться внутрь и понять что там по меткому выражению Юджина, “терминалы до самого низа” дано не каждому.

IT-фольклор изобилует юмором на эту тему — от “куплю шаманский бубен для ремонта компьютеров” до совершенно серьезного называния некоторых техник high wizardry Реально технологическое поле широко уже настолько, что ни одному отдельно взятому человеку не удастся охватить его целиком, а примеров непредсказуемого поведения систем множество. Про звукозапись и аудиофилов — это отдельная телега, но там тоже преизрядно такого поведения.

В результате мы имеем что магический взгляд на реальность — не исключение а норма, естественный феномен социальной реальности, которая в силу постоянного усложнения вынуждает нас рассматривать значительные ее куски как черные ящики с описанными входами и выходами, и это касается как автомобиля и компьютера, так и социальных механизмов вроде бюрократии, суда и законодательства, социальной науки или психики. Он не может быть искоренен. Благодаря этому факту так успешен постмодернизм в целом — если вы не можете познать истину, вы легко верите в то, что истины не существует.

Ученому приличествует говорить что это плохо, но это институциональный запрет, допустимый далеко не для всякого ученого — ибо декларируя что ученый ищет истину, он одновременно должен воздерживаться от этических суждений о ней. Наука — это изучение того, чего есть, и отказываться от истины потому, что она не соответствует представлению о том, что должно быть — ошибка в любой науке, вне зависимости от того, считаете ли вы что наука может выдвигать этические суждения или нет. Магический взгляд на реальность существует и является нормой. Ученый постоянно должен в практической деятельности пользоваться статусом ученого как средством давления на тех, кому не может изложить всю логику своего мышления полностью — то есть, утверждать в других людях именно такой взгляд. Каждый раз, когда вы слышите, “Поверьте мне как специалисту.” происходит именно это. Более того, некоторые ученые, осознанно или нет, постоянно оснащают свою деятельность новыми терминами, именно с целью обособить ее как черный ящик от посторонних.

Проще говоря, протестуя против мистики как таковой, ученый лицемерит, поскольку сам с точки зрения стороннего наблюдателя неотличим от мистика, и такой протест выглядит как тупая корпоративная конкуренция. И тем не менее, протест такой необходим, но в иной форме и по иной причине. И именно из соображений корпоративной конкуренции.

Еще Фрейд писал, что магия подменяет истинные законы природы законами психики, т.е. проецирует психику на физическую реальность. Но как я сказал не однажды, физическая реальность бесполезна для человека сама по себе, и фактически игнорируется им до тех пор, пока не вступает в конфликт с социальной — которая построена на психических. “Там терминалы до самого низа.” Если речь идет о манипуляциях психической или социальной реальностью, магия может быть не только действенной, но и весьма полезной в хозяйстве.

Между тем, высказываясь о магии, ученый либо априори принимает что она работает, (вся) и начинает без внятных подтверждений искать механизмы ее действия, либо априори принимает что она не работает, (вся) и начинает искать причины по которым она все еще существует. Проще говоря, ученый исходит из предположения что исследуемая магическая теория либо является истинным суждением о реальности, либо является ложным суждением. Ученый, однако, коль скоро он ученый, не должен выдвигать таких априорных предположений вообще, а коль скоро он член своей корпорации, он должен предлагать альтернативу исходя из своих собственных возможностей.

Наличную в настоящий момент магию можно поделить на два основных типа. Первый — это чудом сохранившиеся реликты древности, давно потерявшие свою связь с современной социальной реальностью в значительной степени. Второй — это новоделы, реконструированные на основе каши представлений современного человека из клочков древности, связь которых с современной социальной реальностью сомнительна.

И те и другие в массе своей по сути предлагают к черному ящику — реально существующему черному ящику социокультурного процесса — инструкцию по входам-выходам, но первая безнадежно устарела, а вторая не основана на настоящем понимании функционирования ящика, не подкреплена экспериментальной практикой, и по сути тупо обезъянничает с классики. Что-то из этого даже иногда работает, а иногда дает пользователю по мозгам, точно так же как иногда у чайника с компьютера иногда отправляются письма и печатаются документы, иногда — приходят вирусы и жрут все данные, а иногда он сверлит в плате дырочки чтобы укрепить на ней процессор побольше, после чего все перестает работать.

Выше я уже обосновал, что то, что нечто понимается кем-то как черный ящик — нормально и необходимо. Реальность слишком сложна, чтобы воспринять ее целиком. Но коль скоро черный ящик снабжен подробной и правильной инструкцией по употреблению, учитывающей достаточное количество происходящих внутри событий, изменяющих состояние ящика и его поведение, им можно пользоваться с целью соответствующих изменений реальности, и понимать что там внутри происходит — не обязательно, если вы не выходите за рамки этой инструкции.

Таким образом истинная проблема представляемая мистикой в современном ее виде — скорее, несоответствие предлагаемых ею инструкций реальному состоянию черного ящика, чем что-либо другое, а существует она до сих пор потому, что наука не предоставляет более адекватных методов обращения к ящику.

Можно аргументировать что социальная реальность слишком сложна и слишком легко меняется, чтобы подойти к ней обычными научными методами, но это не повод этого не делать. Гораздо интереснее и полезнее:

1. Выяснить чего именно ожидают от обращения к гадалкам и астрологам современные люди.
2. Предложить им альтернативные, эффективные, не менее простые в исполнении инструкции для получения того же самого.

Для этого потребуются новые методы, новые теории и науки, но они так и так необходимы. Конкурентная борьба “понимающих реальность” корпораций должна основаться не на методах монополий с административным ресурсом, а на реальном превосходстве одного понимания черного ящика над другим.

Все вышесказанное носит скорее методологический и идеологический характер. Я тоже обхожу на улице чужую мне черную кошку и стараюсь не смотреть на разбитое зеркало, и не знаю, почему это нужно, и помогает ли это на самом деле. Потому что пока я не могу предложить лушчего понимания черного ящика. Но я принимаю что черный ящик существует, а значит считаю, что он может являться предметом познания.

Вот на познании черного ящика и нужно концентрироваться.

Иначе мы так и будем смотреть, как креационисты пропихивают свое учение в школы, пока не будет поздно.

It is here, at a pool of 18 726 acceptable females, that we end our statistical analysis. At first glance, a datable population of 18 726 may not seem like such a low number, but consider this: assuming I were to go on a blind date with a new girl about my age every week, I would have to date for 3493 weeks before I found one of the 18 726. That’s very nearly 67 years. As a North American male born in the late 1970s, my life expectancy is probably little more than 70 years, so we can safely say that I will be quite dead before I find the proverbial girl of my dreams.

(цит. по “Why I Will Never Have a Girlfriend“)

Он, кстати, учел разницу между развитыми и не развитыми странами, чего я не делал. И тем не менее, он не учитывает, что:

1. Трещины при фрагментации социальной реальности уменьшают общий массив значительно.
2. Они же приводят к тому, что доля интересующей группы лиц во фрагменте в котором нахожусь я выше, чем во всей остальной популяции.
3. Социальные встречи не подчиняются законам классической вероятности, т.е. не существует способа выбирать лиц из общего массива действительно случайным образом.

В результате, событие хоть и невероятно, но все-таки изредка происходит. :)

На самом деле, насчет относительного размера этих миров еще бабушка надвое сказала, и главное, пока перед ним расширяется новый, автоматически сужается старый.

P.S. Да, кстати, Христос Воскресе. Иногда правда мне жалко что ждать второго пришествия его по такому поводу не приходится. Очень много неприятностей можно было бы исправить если бы Он просто зашел в гости…

First, here’s the definition for the purpose of this discussion: Something is “relevant”, when it’s importance for the whole world cannot be reasonably denied — therefore it must be considered seriously when making any decisions that might be affected by it’s existance. Obviously, varying degrees of relevance may be defined, even if they can’t be objectively measured. USSR was “relevant” when it existed, and it’s component countries quickly much reduced in relevance, no longer being taken seriously.

Previously I mentioned here that quite a lot of what we see on TV — most things related to politics, most things related to so-called “mainstream” art, and even many things related to economics, as it is presented in the news, are in fact irrelevant. I’ve also commented that the real power will be in the hands of those who find what is actually relevant in the current situation.

Reading historical documents I’ve noticed that a whole geological layer of culture — people who used command line shells not because they knew them well and liked them, but because they had nothing else, as well as true hackers which liked command line for what it was — is now lost completely. Twenty and thirty years ago these people also thought what they were doing — yearning for better-designed operating systems of a previous era, or touting failed examples of the next one — was relevant. What was actually relevant and changed the industry were six people in jeans who created NeXT. But NeXT never had a huge commercial success, right? What changed more was the open source movement. And yet in 1992 pretty much nobody knew that Linux was out there already.

In this gargantuan mess of computing, it appears that everyone is basing their opinions of relevance of other people and ideas on the experiences which end some five years previous, at most. It still exists completely parallel the world on TV, with which they struggle to be mutually irrelevant. The human reality fractures along the lines of mutual irrelevance, wherever the fragments actually clash, strange things happen.

It is pretty obvious from that, that there can’t be a general purpose “relevance” category. Social groups will fold their perceptual reality along the lines of what they consider irrelevant. It’s also pretty obvious that the so-called “real world” doesn’t matter to any of these groups as long as they can afford to ignore it completely, but I’ve been saying that for as long as I’ve been teaching… Now the million dollar questions for today are:

1. It can be readily observed that shifts in relevance can be inevitable — for example, UNIX Wars allowed Windows NT to enter corporate market, which allowed a turnaround when Linux matured just a few years later, which is what we’re seeing now. Is there a way in which they could be predicted back in 1992?
2. Is it possible to study the “reality fractures” and determine how large a “reality shard” is, and what’s it’s growth potential? How is it possible, when close study implies intimate involvement with it?
3. …most importantly, has someone else made sense of this mess yet, and does anyone actually consider thinking about culture above the “age-gender-income-education-nationality” level? Are there serious quantitative approaches to studying multiple intermixed cultures on a global scale?