However, it is really a bit too simplistic and black and white, which might be fitting the ‘young adult’ age group he wrote this one for but is another case of lies-to-students. The reality is much more complex. Let me summarize the plot a little, it’s not really a spoiler since no step in it is a real surprise:

1. Terrorist attack blows up a bridge in San Francisco.
2. The hero, a school-teenager, gets captured by Department of Homeland Security, illegally detained, and later mysteriously released.
3. He starts a teenage movement aimed at overloading the automated parts of the security theater which has great success.
4. Escalation of countermeasures results in a double-agent in the movement leaking video of DHS officials conspiring to do something — it’s not quite clear what the something is, just that it’s Evil and goes against the US Constitution, as everything else the DHS does really.
5. The whole thing gets written up by an investigative reporter, which results in further countermeasures.
6. State government decides enough was enough and stops the activity of DHS in the state of California.
7. After a short public trial everything gets quietly shuffled under the carpet and the hero starts working on the election to vote the current federal administration out of office.

Does anybody else see something wrong with that picture? Here’s my list:

1. The assumption that any organization is explicitly “Evil” is simply wrong, even if good for propaganda, whether Doctorow created this assumption intentionally or not. Organizations just don’t work that way. Whatever reason DHS really has for instituting security theater, it is a very safe bet that a large number of it’s members aren’t thinking they’re up to anything evil, and most of the organization even genuinely thinks what they’re doing is making people safer. What’s even more likely is that the individual agents aren’t thinking at all, but instead reacting reflexively, not realizing what are they doing. They are just in such a position that peer pressure, which exists pretty much independently from any single one of them, incites them to forgo any and all restraint on doing “justice” as they see it. It’s very likely even the bosses have no clue. The phenomenon is called “sensitivization” and is the normal part of a moral panic. The Stanford Prison Experiment plainly shows how this can quickly degenerate into violence and torture. I have no privilege of knowing Stanley Cohen personally, but I can bet he’s banging his head on his table right now, figuratively speaking, for not being more vocal about it when he had a chance… or maybe he’s writing another book. Normally, the moral panics don’t last ten years, but this one was, apparently, deliberately, turned into a state campaign.
2. The assumption that one investigative reporter for a newspaper still has the power to turn the whole thing around is, well, too optimistic in my opinion. Can it really happen? Really, truly?
3. The assumption that election process still works when all these things can actually occur is just a manifestation of the traditional American belief that it always does. Copious evidence exists that it doesn’t already. Most importantly, if the DHS has the power of unrestricted surveillance, the amount of people who need to be detained to skew the election whichever way they want is minimal. Yet, Doctorow still cannot imagine a proper real revolution that would reinstate the Constitution — or any truly mass dissent.

The real question, which the book doesn’t pose but which should really be thought about, is, can such truly mass dissent even happen, anywhere in the so-called ‘developed countries’… particularly ones which have TV networks, without which moral panics wouldn’t really be possible.

Then again, Cohen’s research shows that when moral panics happen, people assume a priori that the media reports are exaggerated, yet they still cave in. This poses a few very interesting questions on what trust in the media really means in this day and age.

In front of a full house of hardcore Potter fans at Carnegie Hall in New York, Rowling, sitting on the stage on a red velvet and carved wood throne, read from her seventh and final book, “Harry Potter and the Deathly Hallows,” then took questions. One fan asked whether Albus Dumbledore, the head of the famed Hogwarts School of Wizardry and Witchcraft, had ever loved anyone. Rowling smiled. “Dumbledore is gay, actually,” replied Rowling as the audience errupted in surprise. She added that, in her mind, Dumbledore had an unrequited love affair with Gellert Grindelwald, Voldemort’s predecessor who appears in the seventh book. After several minutes of prolonged shouting and clapping from astonshed fans, Rowling added. “I would have told you earlier if I knew it would make you so happy.”

(цит. по “Rowling Says Dumbledore Is Gay“)

Это можно было бы оставить и без комментариев, что я думаю о Роулинг я не так давно писал. Но хочется чего-нибудь написать, как медиа-повод сойдет и это.

Это предсмертные муки сей франшизы. Как в анекдоте про Ватсона и трубку, без трубки Ватсон уже не может, а курить Холмс уже бросил. Есть хорошая современная идиома, to jump the shark.

Вот это оно.

Через десять лет от многомиллионных тиражей Гарри Поттера останутся только тряпочки, а имя Джоан Роулинг будет безнадежно забыто, потому что следующая ее книга насмерть провалится.

Я не люблю Гарри Поттера. И не люблю Джоан Роулинг. Не люблю не потому, что не знаю, не надо. Я прочитал все семь книжек, в оригинале, тщательнее некоторых и неплохо их помню. Я не люблю их именно потому, что знаю.

Нахрена читал? Я не могу отрицать Поттеромании как явления, потому что оно объективно существует и чрезвычайно масштабно.

Талант Роулинг проявляется в весьма живом, хорошем литературном английском языке. Но кроме этого, реальной радости в этих семи талмудах не имеется, и уж тем более ее нет в ее фантастическом мире.

Яна как-то раз сказала, что для нее, Гарри Поттер — это книжки интересные с точки зрения педагогики. Первая написана как воспоминания двенадцатилетнего Поттера, вторая — Поттера чуть постарше, и каждый раз он видит мир немножко иначе… Это красивая теория, но седьмая книжка не оставляет от нее камня на камне — наоборот, Поттер скорее регрессирует за последние две книги. Все эти особенности не только не закладывались осознанно, но и не присутствуют в действительности. Нету там по настоящему глубоких мыслей, и нету постепенного углубления их в героях. Это не сказка и не роман. Это Лукьяненко… впрочем нет, Лукьяненко, как ни странно, пишет лучше.

Мир Гарри Поттера страдает дырами величиной с Гибралтарский пролив. В нем нету внутренней организующей логики, которая подразумевала бы что в случае если случилось A, неминуемо должно произойти B. Вся цивилизация волшебников страдает от острой, постоянной необходимости… какэтопорусски… suspension of disbelief. Чтобы поверить в ее реальность, надо поставить высоченные стены, до которых что-то думать можно, а за которыми воображаемый мир расползается в жиденький кисель. Магглы предстают не просто картонными существами, а ростовыми фигурами из проволоки. Потому что реальные люди сосуществовать с таким волшебным сообществом не могут. Само волшебное сообщество существовать тоже не может. Как только повествование выходит за стены Хогвартс и прилегающих территорий, оно крошится и плывет, а начиная с пятой книги, плывут сами стены Хогвартс.

В литературе норма само существование этих стен, до которых думать можно, а после — нельзя. Для того чтобы воспринять воображаемый мир, надо хотя бы немножко в него поверить, всегда. Но хороший автор ставит эти стены как можно дальше, чтобы читатель до них не добрался — ну или по крайней мере, не стукался об них носом каждый раз когда начинает воображать себе альтернативные варианты.

Роулинг наоборот, пользуется этими стенами. Так писать легче — гораздо легче заинтриговать читателя, чтобы он при попытке анализа постоянно сталкивался с белыми пятнами и вынужден был бы начинать сначала.

Я не буду подробно расписывать эти дыры, это можно делать очень долго. Последствия их существования важнее.

Потому что в результате получается конфета без начинки, и даже не просто леденец, в котором начинки не подразумевается, а пустая оболочка. Книга, в которой сам автор так и не определился насчет главной идеи. Есть несколько кандидатов, но они за десять лет расползлись и размазались, и чтобы все совсем не развалилось, приходится перематывать всю конструкцию проволокой — завораживающим ритмом языка.

И эту пустоту хочется заполнить. Именно в этом секрет популярности Роулинг. Вместо того, чтобы предложить миру себя изнутри, показать глубину души и мысли, она рассказала анекдот без последней строчки, анекдот который не может быть правильно закончен, потому что настоящей последней строчки не существует.

Без этого не было бы поттеромании, а без поттеромании не было бы Джоан Роулинг. А без Джоан Роулинг не было бы еще некоторых очень, очень неприятных вещей…

Вся эта конструкция с пустотой внутри держится только если внутри матрешки есть еще одна. Дослушав анекдот до последней строчки и получив вместо нее “продолжение следует” все ждут продолжения — естественно все ждут продолжения, а пока его нет, плодят невероятные горы фанфиков. И фанфики — это еще ладно. Люди в своем праве. Им это нужно для восстановления душевного равновесия. Я могу это не одобрять, но осуждать с чистой совестью права не имею, хотя про качество фанфиков по Поттеру я могу сказать много нехороших вещей… десять лет назад, когда я читал сорокамегабайтный архив анимешных фанфиков запоем, там встречались вещи откровенно плохие и неудачные, но не было плохих настолько. Десять лет назад, если фанфик был меньше тысячи знаков, это было потому, что он написан в формате сценария, а не потому, что автор не в состоянии написать больше или лучше.

Но вот Роулинг, которая публично кидается на всех за спойлеры, пытается подать в суд на тех, кто читает ее книги раньше официального срока публикации… Роулинг которая выкормила слэшеров из маленького меньшинства в целую культуру, прошедшие которую уже не могут воспринимать литературу или кино иначе чем через призму пэйрингов…

Я не знаю, осознает ли она это. Но именно такого рода шумиха со сроками издания и запретами превращает пустую матрешку в желанный предмет обладания, накачивает читателя еще сильнее. И она же наносит непоправимый вред литературе в целом.

А дети-то растут. Они если еще не созрели для начинки в конфете, то созреют довольно скоро.

…ладно, хватит о грустном. Вот вам пачка спойлеров, щоб знали.

• Вопреки слухам, общий реальный список трупов не так уж велик. Я не записывал их подряд, и в книжке в 759 страниц которую не потянет распознавалка трудно искать всех, но из заметных персонажей помирают Mad-Eye Moody, Remus Lupin, Fred Weaseley, Crabbe, Severus Snape, и заодно сам Гарри, который тут же оживает для разнообразия — потому что это тупая ложная концовка страниц за сорок до настоящей. Естественно, Вольдеморта убили насмерть. Много трупов более эпизодических персонажей и в последней битве список убитых считается минимум на сотни, так что я наверняка кого-то упустил.
• Все кто были мертвы, так и остаются мертвы, Дамблдор особенно. Это не мешает ему активно вмешиваться при помощи Великой Авторской Силы Предвидения.
• Гарри — последний Horcrux. Собственно, потому и помирает.
• Вольдеморт к концу книги невероятно сильно тупеет, как будто чтобы вся натянутая концовка удалась, автору необходимо прикрутить фитилек. Собственно, так оно и есть.
• Семейство Малфоев в очередной раз сдает Вольдеморта — по мелочи, но как раз там где больно. Заодно аналогично себя ведет Percy Weaseley.
• Снейп действительно двойной агент и весь из себя злобнотрагическая фигура.

А, да, еще. Вольдеморт периодически наносит визиты в Албанию. Какие это последствия будет иметь для падонского языка — не знаю.

update: О, пошла реакция.

Так вот, Роулинг была последним человеком, от которого я ожидала подобного. Она шестью книгами доказала свой талант, а потому я не вижу что могло бы оправдать эту халтуру. Напротив, предыдущее великолепие усугубляет это мне даже сложно выразить настолько. Потому что, фиг бы с нами, с читателями. Мы чужие люди, к тому же в большинстве своем не очень-то приятны. Но, черт возьми, чем провинились персонажи? Персонажи, которых она создала, которых сделала такими живыми, такими настоящими? Дело не в том, что лично я воспринимаю придуманных героев, как живых людей. Дело в том,что они должны быть таковыми для писателя, это же его дети. И она же их любила, всех, это было видно в каждом слове шести книг. Как можно было так с ними поступить? Я не понимаю. И я, поймите меня правильно, не о количестве смертей, я об их немотивированности. Я о Гарри, раскидывающемся направо и налево непростиловкой после всех слов, сказанных на эту тему. О Дамблдоре, который вдруг куда-то растерял всю свою мудрость, я о Снейпе, который вдруг оказался героем мексиканского сериала. Я вам знете что скажу? Если представить на секундочку, что речь идет о реальном человеке, и если этот реальный человек действительно всю жизнь любил подругу детства, он бы заавадил на месте того, кто описал его чувства таким деваческим образом.

(цит. по “В дополнение к предыдущему.“)

А ведь все это было ожидаемо.

Мысли по порядку.

1. Чрезвычайно медленная книга. Действие развивается медленно, а читается она еще медленнее. Я обычно таких не читаю… Язык тяжеловат и слегка архаичен.
2. Возможно, я окончательно зачерствел за прошедшие несколько месяцев, но я абсолютно не чувствую той таинственности и значительности которые вкладывает в происходящее Фоулз. То есть, я знаю что они где-то там есть. Но не чувствую.
3. Описания войны очень похожи на Даниила Андреева. Но Андреев страшнее.
4. Несмотря ни на что, много хороших цитат, под которыми я бы подписался не моргнув глазом. И одновременно, множество цитат которых я не приму никогда.
5. Главный герой никогда не ввязался бы в это если бы ему не было очень, очень скучно. А у меня… Warning: Whimsical when bored.
6. Впервые вижу в литературе, пусть хотя бы одним словом, упоминание Гофмана не как автора Щелкунчика, или Крошки Цахеса, а как автора “Автомата” и других рассказов про все заводное…
7. Нет никакой мысли номер 7.
8. Шизофрения не обязательно означает “раздвоение личности”, пора бы знать.
9. …вот вопрос “На другой стороне острова действительно есть школа?” действительно выбил меня из колеи, пять баллов.
10. Почему надо тратить столько сил и денег на мистификацию, когда чудо и так есть?
11. Ему наверное тоже было очень скучно.
12. Естественно, первое что я подумал бы — это что почту перехватывают. Идиот… После вопроса про школу можно было сразу принять одно единственное правильное решение.
13. Из могилы Л. Рона Хаббарда доносится мерное гудение, от того что он вращается со скоростью 10000 оборотов в минуту — его самая дурацкая теория сбылась. Или, по крайней мере, делает вид что сбылась.
14. Ох как я наигрался в юности в эти игрушки… Кто-то живым бы не ушел. Вероятно, все.

Итого: Как же давно я не встречал хороших книг, которые так фундаментально расходились бы с моей реальностью, и одновременно настолько на нее похожих таким количеством деталей.

Двадцать четыре часа. А должно было быть двенадцать! Suddenly, when I’m busy reading, out of the blue people want to talk to me. Аська трещит от вопросов — по физике и организации баз данных. Телефон звонит каждые два часа… Две недели никто не хотел даже подойти на километр, теперь вдруг всем одновременно есть до меня дело.

Мысль первая: Это книга о великой пользе противозачаточных средств. Или точнее, о не менее великом вреде их отсутствия. Почему всякая преступная связь непременно должна оканчиваться рождением ребенка, да еще без аборта? Если я вообще что-то понял в этой запутанной метрике, всю бодягу можно было закончить раз и навсегда раза три, не связываясь с “…because it depends on something as fragile as a human heart…”
Мысль вторая, следующая из первой: Иные духовные искания и битье головой об стенку, в буквальном и переносном смыслах, имеют причиною своей недостаток или отсутствие мозгов.
Мысль третья, следующая из второй: Те духовные искания что имеют причиною своей избыток мозгов на самом деле не лучше, но гораздо реже сопровождаются буквальным битьем головой об стенку. Обычно бьют чем-нибудь потяжелее.
Мысль четвертая: Явственная шизофрения главного героя — со всеми симптомами, включая кататонию — наводит на мысль что чего-то в этой истории все-таки не хватает. Если бы не “вексель на крупную сумму” в бумажнике графа Викторина, я бы чего доброго подумал что его вообще не было. Кроме того некоторые временные интервалы все-таки похоже не сходятся. Некоторые вещи Викторину также неоткуда было бы узнать, да и пропавший труп… Дело портят только свидетельские показания.
Мысль пятая: А разве кожнонарывные отравляющие можно не обнаружить в бокале с вином на вкус? Сомневаюсь… Стопками они его пили, что-ли…
Мысль шестая: Как будет по-французски “одна женщина”? “une femme.” А “две женщины”? “deux femmes.” А “много женщин”? “babeaux.”
Мысль седьмая: А еще очень интересно что сталось с прочими лицами, отхлебывавшими из злополучной бутылочки. Нешто им с рук сошло?
Мысль восьмая: “Старое-престарое” сиракузское почти наверняка стало бы уксусом…
Мысль девятая: Спать.