— S-s-sh. It’s okay. Everything will be allright now. — Michiko whispered.

Soundtrack

Rika blinked, looking around. Most of the traces of the fire were already removed, and only the blackened book she came for in the first place was lying lonely on the platform. She looked upwards, whispering back, — I can’t even die properly.

— Don’t say such things. — Michiko replied. — There’s no reason why you should die at all.

— But that is the truth, isn’t it. — said Rika, weakly crawling off Michiko’s legs to sit on the bench. She was no longer dressed in her white skirt and army jacket, but the pitch black dress looked completely natural, even though it was reassembled from the charred pieces of synthetic fiber. — I can’t die anymore. Hope always dies last. When the entire memory of humanity is gone, when the last human crawls through the dusty wasteland, I will still be there, clinging, screaming, crawling like a worm, but alive…

— It will never happen. — Michiko said, looking up into the bluish haze of the spiral, seeing something in the sparkling railways above that she could not possibly hope to describe.

— But what’s the point. — Rika replied, looking at the charred concrete. — That’s the horror… The entire universe out there for me, and nowhere to go. Everything… And nobody to do it for. Again. And there will be again. And again! Is that not infinity?

— Just indefinity. — Michiko smiled. — You’ll get used to it. I did. — She stood up and went around the bench to pet Rika on the head again. — Do you know what a name is?

Rika just shook her head.

— He would say it’s both a pointer and a hash value. That’s a terribly mechanical way to see these things… A name is a reference to something greater. Something that will not fit into a name. Some things, however, don’t have true names of their own… Because they are names. Expressions of things even greater. Truth that is more true than truth itself. Symbols that are the only reality.

— I don’t want to hear that from someone who gives names out like Winterfair gifts. — Rika hissed, but didn’t move, shivering under Michiko’s hand.

— You wanted to be alive. This is what you got. Mind you, you took it yourself. — Michiko smiled softly. — Now go forth and light the world up.

Rika turned around to look at the smile on the older woman’s face with pleading eyes.

— Don’t worry. — Michiko grinned back at her. — I called all the right names. And now I’m calling you. It’s time.

Rika closed her eyes and took a long, deep breath. Then she stood up, shaking, and walked over towards the charred book on the concrete floor. Kneeling before it, she ruffled the pages. And laughed.

She grabbed the book by the bookend like a dirty rag and tossed it up, and above her head, it burst into flames and disintegrated into ashes, sprinking them over Rika like a thin layer of snow.

A patrol hat came out of nowhere, rotating it’s brim menacingly, but she caught it in her hand. — Just what I need. — Rika grinned.

It tried to wrestle free, but Rika glared, a piercing gaze so sharp it was almost physical, and the hat in her hand squirmed, turning it’s bronze eyes away. But Rika grabbed the other end and turned the hat around, hissing…

— I am the monster… AND YOU WILL OBEY ME!

Soundtrack

But Rika did not. Her skin was far whiter than it usually is, not the color of porcelain, but more like a pure white paper, shiny in the light the of flames consuming the shelves around them. Her bright red hair lost all of it’s glow and turned to black, almost infrared, and even though there were no wounds left on her anywhere at all, her clothes were charred and the synthetic fiber in them melted, ran and solidified again, spreading thin spidery threads all over. A piece of bone from her finger lay next to the book she was reading, that miraclously survived the flames, laying open on the part where the pages were torn out.

From far below, the murder of crows was approaching. A multitude of hats, big and small, of every fashion and style known to man, but all of them black, swirling in a whirlpool of felt, cloth, armor panels, flapping at the flames and trying to put them out. White smoke of fire extinguishers filled the spiral, and the Hitchhiker started coughing, but he still pressed down, going through slow, routine motions, almost an unmoving dark statue in the sea of black and white, as the swarm of hats passed the platform and moved on upwards, accompanied by the hissing of extinguishers and whooshes of swooping felt, racing after the fire that was slowly creeping up and up.

A lonely, half-burned single page, blown freely by the winds and smoke, landed in the middle of the book on the platform and with a thin white flash grew into place, as if it was always there.

Deep down below, Dorothy was melancholically pulling up the cracked floor tiles with her bare hands and sliding new ones into place. They locked in with a sucking sound, as if the grey nothing underneath was trying to suck the very air out of the place, but Dorothy, not needing the air anywhere near as much, was not worried about that.

Nearby, Daisaku was banging his head on the back of the black couch, almost crying.

— Will you stop that? — Dorothy said blankly, turning around to stare at the boy. — It’s not like it’s the end of the world.

— But it is. — Daisaku slumped back into the couch. — It’s the end of hundreds of worlds. Thousands.

— Manuscripts don’t burn. — Dorothy said resolutely, sitting up on the floor and looking at Daisaku with her hard to decipher camera eyes.

— That’s what Rika would say. — Daisaku noted.

— That’s what she said, once. — Dorothy nodded. — And that is the truth. Eventually, everything will come back. The Library is as old as humanity, it stood through worse. Not even Rika can burn all of it down. The only thing she can really ever burn into nothing is herself. In the end, the Library can only grow. Forever. It’s the crossroads where people come when they have nowhere to go, and from where they eventually leave once their train comes.

Daisaku stared back at Dorothy, almost looking like he’s about to find someone to whack the android girl over the head with, but thought better of it, and stretched out on the couch, pulling the blanket Rika left around over his head.

Dorothy stood up to lean over the boy, whispering into somewhere where his ear would be beneath the blanket, — And one day we all will not be here, one way or another, but you will.

“When you run with the Doctor, it feels like it will never end. But however hard you try, you can’t run for ever. Everybody knows that everybody dies, and nobody knows it like the Doctor. But I do think that all the skies of all the worlds might just turn dark, if he ever, for one moment accepts it. … Everybody knows that everybody dies. But not every day. Not today. Some days are special. Some days are so, so blessed. Some days, nobody dies at all. Now and then, every once in a very long while, every day in a million days, when the wind stands fair, and the Doctor comes to call… everybody lives.”

River Song

Soundtrack

Rika flew up, always up, as far as the eyes could see, and then more of the same. She only stopped when she was many kilometers above the floor — if the Library really is as tall as it takes to go from Earth to the Moon, she was somewhere at the first Lagrange point, howering there on the stream of jet flame pouring out of the muzzle of her crystal machine gun.

— It should be somewhere here, — she muttered under her breath, and flew over to the bookshelves, scanning them clockwise, reading title after title on the bookends, so different and yet so the same. She didn’t even notice the Hitchhiker standing by the railing and looking curiously at her, even though she had to practically brush her shoes across his face to continue and wash his figure in the hot flames of the jet stream, singing his trenchcoat.

— That one. — he pointed at a shelf well above what he could reach and to the right. Rika didn’t respond, but just flew towards the place pointed out and pulled the book out of the shelf — a heavy, thick hardback with a glossy black cover.

She darted back to the concrete railroad platform howering in the middle of the spiral cylinder, and settled on the bench, tossing aside her machine gun, which promptly folded back into a shiny metal suitcase at her feet.

And as she was leafing through the pages, a thin, sharp frown spread across her face, all the way until she reached a place where a large quantity of pages was torn out, leaving only the tattered ends inside. The Hitchhiker was just leaning on the railing and watching her from a distance with a blank expression so typical of him.

— You’ve got two shadows. — he suddenly pointed out, yelling across the empty space, his expression turning to one of concern.

Rika looked up from the book. She really did have two shadows — one from the streetlight she was sitting next to, and another one, a darker and altogether more sinister one, next to it, as if there was another streetlight on the other side of the bench. But if that were the truth, both shadows would be washed out and grey, with a darker area where the two crossed… There wasn’t one.

She abruptly stood up, sending the torn book flying and jumping across the platform, settling open on the part where the pages were torn out. The shadows followed her closely.

— Just run, huh. — Rika mumbled.

After a long pause, watching the shadows, she added, — Nowhere to run now. — and unbuttoned her sleeves. — It was a trap, wasn’t it. And I stepped right in. — she muttered under her breath, — Well, there is one way I can deal even with Vashta Nerada. — she said, breathing in deeply, puffing her chest up and stretching a hand out.

— Stop! — yelled the Hitchhiker, but it was too late. The shadows swarmed around Rika, small clouds of darkness biting at the white flesh, chipping out big pieces of it, and she didn’t even have a chance to scream, as streams of oily, thick blood splashed out, covering her white skirt in crimson, chunks of her instantly reforming at the bite marks, and disappearing again, the literal lake of blood growing thicker and wider, as Rika snapped her fingers, clicking together what started as fingers and finished as white, bare bones. They slammmed into each other with a hollow, bright drum strike in the silence, sending a white, shiny phalanx bone flying and reforming again.

And there was light. A bright spark of lightning, small, but strong as ever.

The lake of kerosene caught fire instantly, spreading all over in less than a second, white flames dripping down the platform and leaking towards the bookshelves in a thin path of liquid, a burning, narrow, bright road of fire… and the books caught it next.

But the shadows did not give up. They kept chewing at the constantly regenerating girl as she stood there, shaking, turning into a skeleton and back into a complete figure again every few seconds, as the piranhas of the air tried to consume something too big even for their insatiable appetite. Shadows filled the air, as the Hitchhiker pulled out his screwdriver and tried to ward off the encroaching darkness with blue glow, while Rika breathed out weakly, — …there’s more where that came from. There’s still more, you bloody little critters!

An insane grin spread across what was left of her face, the eyes opening wide with the expression of sociopathic madness, disappearing and reforming again in a creepy pulse. And as the lake of fire spread, slowly turning into a sea, as more and more books caught fire, the shadows slowly pulled back, falling into a thin layer of soot on the white concrete. The Hitchhiker, narrowly avoiding the flames, ran towards the girl, who fell back onto the bench among the ocean of fire, that wrapped the entire circumference of the spiral and crept upwards, slowly, shelf by shelf, a perfect enemy to the forest of dead trees, spread by the perpetual, slow upward draft, common to every pipe as tall as the universe.

Far below that, at the bottom of the spiral, Michiko was sitting on the couch next to Dorothy, sipping coffee out of a fine china cup. The hats cleaned up most of the mess, and were now busy removing the cracks in the floor, pulling up the stone tiles and replacing them, prying them up with their brims to reveal the grey nothing beneath and immediately covering it again with fresh stone tiles.

A burning drop, still flaming despite all the time it spent falling, dropped into Michiko’s cup, going out with a splash, and the policewoman looked up, as all the hats suddenly stopped everything they were doing and rushed towards the faint glow above like a murder of black crows.

— She didn’t listen, did she. — Michiko muttered under her breath.

— I think she did. — Dorothy said, looking intently at the cup, and the oily splotch of dark kerosene, that was quickly spreading over the surface. — She just didn’t get what she woke up for.

Michiko sighed, standing up and kneeling beside the couch to pull a sheathed police saber from underneath. — All of you and your childish antics. — she muttered under her breath, drawing the sword and looking at the glittering blade in her hand. A true, shiny sword.

— What are you planning to do? — Dorothy asked curiously.

— Something only I can do. — Michiko smiled to the little android. — Go and call names, and have them heard. Be a mother for everyone. You prayed to someone. Let’s just say it was me who listened. — She looked upwards into the faint glow. — I know every name there is. I was the one who gave them out… and I can take them back. — she added with a sneer.

And all over the library, every single book, every one of them all, from hardbacks to paperbacks to thin comicbooks, every single one… jerked.

Soundtrack

It is impossible to mistake the howling of a non-aerodynamic object falling from a great height for anything else. You can only hide behind something — a trench is best — and cover your head with your hands. They say it doesn’t help much, but such is the normal reaction to this sound.

Rika slept peacefully, covering under her blanket, and did not notice how the shoe fell directly into the middle of the low table beside the couch. In an instant, everything changed and silence was broken by thunder.

The table didn’t just crack, it sent shards into all directions, it’s legs going right through the floor as if knocked in by a steam hammer. A shockwave went across the floor, as if it were a lake, or maybe, a swamp, anything but the solid stone floor it really was, and following it, from the remains of the table, were cracks, thin and twisty like cobwebs, which reached the edges of the library cylinder in a fraction of a second.

The couch Rika slept on was thrown violently a couple of meters away and fell on it’s back. When Rika finally crawled out from under her blanket and, hanging off the side, rubbed her eyes drowsily, what she saw were the two shoes, standing lonely in the middle of the catastrophe.

And while she was looking, a wave of paper flooded her.

The bookshelves on all the floors of the Library all the way up to twentieth — if you can talk about floors when it’s really an Archimedes screw — fell on each other like a long line of dominoes, and books, as the theory of gravity directs, fell out, crawling between the railing supports. Actually, most of them have not even reached the center of the cylinder, but enough floors were affected to make it look like the shoe cracked a hole open in the floor that the books were attempting to get sucked into in a paper whirlpool.

Thankfully, a sea of books is still not a liquid, and when the books finally stopped, Michiko, surfacing in the book sea somewhere close to it’s edges, swiftly ran to the kerosene lamp, lying on the side but still somehow not broken, and still burning, and picked it up before the fire could escape.

— So, sleeping beauty, — she asked, handing the lamp over to Rika, who still looked around dumbfounded and tried to figure out whether she woke up already or not, — what were you dreaming about?

— Revolution, little girls, snow and floating point. — Rika replied tersely, climbing out onto the surface of the paper sea and carefully taking the lamp with both hands.

Dorothy finally crawled out from under the bookshelf that fell on her, for which she had to crack that unfortunate piece of furniture apart and toss the halves aside, which, with her almost victorian dress, looked rather rather stupid. — How’re the shoes?

Rika looked at the shoes and smiled. — They’ll do. — before carefully settling the lamp by the shoes to start undressing. Standing around in only her panties and tossing the charred suit aside, she dug around in the books, covered mostly by her long hair, glowing with that pecuillar bright red of a light emitting diode. — I have things to do. — she mumbled.

— I can imagine. — Michiko said, looking around. — Try not to screw everything up too much? — she said imploringly. — There’s people in there, everywhere. They still have their stories.

— Don’t worry. — smiled Rika, pulling a white skirt out of some book and putting it on. — I know what I want, I know where to find it… What I don’t know is how to make it happen. — she stood up to look at Michiko while buttoning up her heavy wool jacket. — But it will happen, by hook or by crook, by direct editing or by goodwill of these people. Those who stand in my way, they will be sorry… or else. — she added, a scary grin spreading out on her beautiful face. And then bent down to fasten her new shoes.

Michiko folded her arms on her chest and looked at Rika with a frown. — I know. I’m just asking you to try.

— I will. — Rika nodded, and added, — For warmth. For happiness. For flames. — before stretching out her arm and yelling, — Hautecleur! Init zero!

Her suitcase jumped out from under the paper sea, glistening in the twilight, booming in an unearthly voice all over the Library, which normally does not offer an echo of this kind, and shouldn’t have done this now, with the books dampening the sound, — OUI, MADAME.

The suitcase locked into Rika’s outstretched hand, unfolding into a shiny crystal structure, very much resemblant of a Gatling gun. Michiko backed away, as if knowing what Rika was going to do now. Come to think of it, Michiko was the only one present who possibly could know. But whether she knew or not, Rika just jumped straight up into the air, and instantly, an explosion right under her feet propelled her upwards with tremendous force, tossing Michiko aside like a ragdoll.

Dorothy crawled towards Michiko, helping her up by the light of the kerosene lamp Rika left standing on what remained on the table. The lamp was shining brightly like a little star. — I see what you meant. — Dorothy said uncertainly. — I think I do, at least.

— Oh, you don’t know the half of it. — Michiko mumbled, standing up and dusting her police uniform off. She looked up to see the tiny flame of jet exhaust slowly disappearing somewhere in the gloom of the near-infinity above. — Just pray she doesn’t wreck the place now.

Dorothy settled on her knees, looking up. It took Michiko a whole ten seconds to take that in. — I didn’t mean it literally. — she said.

— I’m not doing it literally either. I’m praying that she gets what she wants. — Dorothy replied. Looking questioningly at Michiko, she added, — Is that wrong?

— Not really… — Michiko smiled at the android. — I just don’t know who you’re praying to.

— I don’t think it’s important. — Dorothy replied, still on her knees. — In here, a prayer by itself will have to do.

She wanted to add something else, but was interrupted when a hand took the hat off her head. Lilith — dirty, battered, freshly dug out of the paper sea, but strangely, smiling, — put the hat on her own head and grinned.

— I’ll see what I can do. — said Lilith seriously, looking up, before stepping on a bookend and disappearing in a bright flash of white.

Soundtrack

Листик немедленно завяз в воздухе, как если бы за краем полки начинался огромный блок оргстекла, в который листик залили предварительно, и когда Дороти попыталась вытащить его обратно, в ее руках остался только оторванный уголок страницы.

— Убиться ботинком. — прошептала Дороти, глядя на видимую в отдалении в щель между шкафами волнистую шевелюру Лилит, которая за это время успела проявиться где-то на треть, и все еще висела как привидение в облаке искорок над оставленным на полу философским словарем. Означенная шевелюра, вместо положенного блондиночного цвета, отливала ярко выраженным красным и постепенно чернела.

— Дальше будет еще интереснее. — заявила в ответ Мичико, — скоро там скорость света упадет до упора, и мы вообще перестанем что-либо видеть.

— Но с чего бы вдруг? — вопросительно посмотрела на нее Дороти и поправила на голове шляпу.

— Понимаешь, — ответила Мичико, устраиваясь поудобнее, — на свете нету ничего, что могло бы идти против изначального Дао, не имея за это положенных последствий. Однако, есть на свете существа, которые способны как следует наломать дров самому изначальному Дао, прежде чем поток их остановит. Это те, которые сами часть и проявление изначального Дао. Именно потому, что они такие есть, изначальное Дао и движется всегда в одну сторону, и никуда не сворачивает.

— Все равно не понимаю. — недоуменно спросила Дороти. — Все как будто специально идет так, чтобы она не проснулась.

— Все ты понимаешь, — улыбнулась Мичико, — Именно так оно и есть. Как ты думаешь, что произойдет, когда она проснется?

Дороти на некоторое время, если само слово можно применять в такой ситуации, задумалась. — Она возьмет со стола свой пулемет и отправится путешествовать. Это же Рика.

— Только сначала развернет на треугольники все, до чего доберется, и сложит обратно нормалями вовнутрь. А потом скажет, что так и было, если вообще заметит что сотворила. Это же Рика. — ухмыльнулась в ответ Мичико. — Она не просто спит, она вызревает как куколка. Заснула на диване Рика, метафора, рыжая девочка с чемоданом-пулеметом и керосиновой лампой, а проснется аватар витальной силы… которая сама суть проявление изначального Дао, и которая будет отнюдь не в самом радужном настроении, а в руках у нее будут все пароли и прямой доступ к памяти. По другому и быть не могло, у Библиотеки тоже есть система самосохранения. Помнишь, что осталось в ящике Пандоры, когда Пандора захлопнула крышку?

Дороти просто помотала головой — подробностей истории про ящик Пандоры она вообще не знала.

— В захлопнутом ящике, ну или точнее, заткнутом кувшине, предназначенном удержать в себе все зло мира, все болезни, все ужасы, осталась лишь Надежда. “Элпис”. Которая просто была снизу, завязла под горлышком кувшина, и не успела выскочить. — мрачно сказала Мичико.

— Какого черта она там делала? — удивилась Дороти.

— Она из них всех самая страшная. — бесхитростно ответила Мичико. — В кувшине еще много чего интересного было, чувство меры и рациональное мышление, например. Это был не просто подарок. Это было вручение новорожденным людям всего, и сразу, чтобы они могли выбрать, чего из этого надо выпускать, а чего пусть еще в кувшине посидит. Ключи от множества дверей, подарок на выпускной. А Пандора, дура, взяла и просыпала все без разбору… Сама по себе Надежда ничего не может, и совсем не злонамеренна, в отличие от многих других вещей что шли с нею в комплекте. Но она может раскачать до бесконечности что угодно, превратить все сущее в ресурс, и когда работает, ничего вокруг себя не видит, а последствия игнорирует. Ничто с такой скоростью не сжирает людей, как надежда на счастье.

— Но не всегда же сжирает. — подумала вслух Дороти. — Ведь счастье бывает.

— Конечно. — улыбнулась Мичико. — Огонь бывает разный. Огонь на жертвеннике, горящий газ на плите, пламя свечи, огонек сигареты… Лесной пожар.

Дороти внезапно очень внимательно посмотрела на Мичико, и камеры в ее глазах зажужжали, подстраивая фокусировку так и эдак. — Ты и есть Пандора. — уверенно заявила она.

В ответ Мичико лишь печально улыбнулась. — Пандора — это миф.

Дороти еще немного подумала, но потом улыбнулась в ответ и понимающе кивнула. Подумав еще, она спросила, — А оно когда-нибудь отлипнет?

— Должно. Однажды. — ответила Мичико.

— Точно не знаю, — улыбнулся Попутчик. — Но это единственный поезд который отсюда сейчас уйдет, и он едет туда, куда тебе надо, это я скажу наверняка.

— Ну смотри… — пробормотал Саша. Пригрозив Попутчику пальцем, он, подтянувшись на поручне, вскарабкался таки в вагон. На вагоне когда-то было написано “Москва-Новосибирск”, но надпись не пощадили время и шляпы, и в нескольких местах она была основательно затерта — буквы “Ново” пострадали особенно сильно. Поезд некоторое время попыхтел, словно задумавшись, а потом медленно, но равномерно двинулся с места.

— Тот самый. — заметил Попутчик, разглядев в окне вагона чье-то лицо. Но кричать это в захлопнутую дверь движущегося поезда он не стал.

Soundtrack

Когда поезд с Сашей потерялся где-то в полумраке Библиотеки, Попутчик вернулся к тому, чем занимался, пока вся компания ждала прибытия поезда, а именно, к расплетанию стопки книжек. Книжки поддавались с трудом, и он безжалостно вгрызался отверткой в корешок, раздирая их на отдельные страницы и методично раскладывая их по стопочкам. Дайсаку с интересом разглядывал картинки и пытался разобрать малопонятные надписи. Айя снова куда-то слинял, и кроме толстых стопок бумаги в человеческий рост вокруг больше никого не было.

— Что-то не так. — пробормотал Попутчик, уткнувшись носом в особенно упорную книжку. Ему потребовалось нажать на отвертке еще одну кнопку, прежде чем книжка наконец подалась и ее корешок развалился.

— Где именно? — удивился Дайсаку.

— А ты совсем не заметил? — ухмыльнулся Попутчик. — Спираль Библиотеки правая, в точности как спираль ДНК и большинство других спиралей в природе. Она всегда такая была. Значит, чтобы спуститься, надо идти по часовой стрелке. Если мы идем против часовой стрелки и спускаемся, то куда идет часовая стрелка…?

Дайсаку задумался. — А что если вы на самом деле просто перепутали верх и низ? — внезапно предположил он. — На этой высоте нереально определить, спускаемся мы или поднимаемся, угол слишком маленький.

— Возможно, но это значит, что у меня опять сорвало пространственную ориентацию восток-запад, а вот это очень плохо… — пробормотал Попутчик, свешиваясь через перила вниз. Постояв так некоторое время, он запрокинул голову назад. В обе стороны не было видно ничего, кроме бесконечных колец спирали, исчезающих в синеве.

Попутчик сел на стопку страничек и задумался. — Зимой должен идти снег. — отвлеченно сказал он. — Мягкий и пушистый. Из него должны делать снежки. — Он уставился на отвертку, как будто та содержала в себе ответы на все вопросы вселенной. — И снеговиков. Непременно снеговиков. Зимой должны ходить поезда в новогоднюю ночь. Особенно в новогоднюю ночь. Это неправильная зима.

Дайсаку оторвался от стопки особенно интересных иллюстраций и осторожно взглянул на Попутчика, который продолжал бормотать себе под нос. — …а сердечник электромагнита мы сделаем из дерева, все равно до этого места никто не дочитает. — безапелляционно заявил он, вставая со своей стопки и вгрызаясь отверткой в деревянные перила, обнажая металлическую арматуру. Но когда он отломал еще полметра перил, на месте арматуры вдруг обнаружились какие-то провода и странные механизмы.

— Дай пожалуйста вон ту пачку. — сказал Попутчик, не отрываясь от ковыряния в перилах и указывая пальцем на перевязанную веревочкой стопку уже отсортированых страниц. Механизм в перилах противно заверещал.

Дайсаку нагнулся за пачкой. Вся стопка страниц лежавших поверх нее осыпалась и они расползлась по полу как тараканы, но Попутчик совершенно не обратил на это внимания. Разорвав веревочку зубами, он вытряхнул из середины какую-то картинку и пригвоздил ее отверткой к перилам.

Что-то хрустнуло, и внезапно спиральный столб будто превратился в огромный пружинный ревербератор, и задрожал… а потом загремел и даже загрохотал. По всей видимой его высоте поднимались клубы столетней пыли, искрясь в свете ламп, словно снежинки. Из коридоров высунулись и засуетились шляпы, помаргивая бронзовыми глазками от удивления.

I listen, I can hear you…

— С Новым Годом! — сказал им Попутчик. — Я сказал, с Новым Годом! — проорал он в глубину столба во всю глотку, пытаясь перекричать музыку. Ему не удалось. Но он все равно крикнул еще раз, — Для тех кто не слышал первые два раза, с Новым Годом!

君が泣いてる 壊れちゃいそうな心で

— Что это? — прокричал Дайсаку, заткнув уши. Барабанные перепонки надо было беречь.

Let’s sing this song, I know you can be strong

— Будем считать, что это снег! — ответил ему Попутчик, скорее догадавшись что тот говорит, чем услышав. В кои-то веки он широко и довольно улыбался. Он был покрыт пылью с головы до ног, но она блестела, и казалась не серой, а белоснежной.

Светофорные огни замелькали цветомузыкой, переключаясь туда и обратно в ритм мелодии, а где-то далеко внизу, тяжелый, кованый ботинок, все еще падающий сквозь столб, понесся с учетверенной скоростью, словно выстреленный электромагнитным ускорителем, что впрочем, было недалеко от истины. Пару строчек припева спустя, ботинок преодолел, наконец, сопротивление воздуха, и прошел звуковой барьер, оставив на паре этажей значительные разрушения ударной волной.

All your dreams, it’s my dream and our dream

А в кармане Попутчика, заливаясь, зазвонил телефон…

Soundtrack

В конце концов он рассмеялся и помахал книжкой в воздухе. — Ты что, специально задался целью собрать все осколки, причем острыми концами себе в задницу?

— Нет. — спокойно ответил Саша. — Оно так само получилось.

— Нифига себе само. Я бы склонился сняв шляпу, только у меня сейчас нету шляпы. У меня почему-то никогда так не получалось. — заметил Попутчик. — Свистеть умеешь? В смысле, двумя пальцами. — добавил он, остановившись и перегнувшись через перила, где железнодорожная платформа висела в воздухе на узенькой бетонной тропинке.

— Эээ… не умею, а зачем? — спросил несколько обескураженный Саша и почесал затылок.

— Ладно, не принципиально. — проигнорировал вопрос Попутчик и достал из кармана свисток. — Будем свистеть пока не приедет. — заявил он, и набрав полные легкие воздуха, методично выжал оные легкие в свисток, от чего Саше пришлось заткнуть уши.

Из-за полки высунулась серебристая косичка, а за ней и ее хозяин. Сегодня Айя был одет не то воздушным пиратом, не то байкером. За байкерскую версию говорила косуха, а за воздушного пирата — медный альтиметр, встроенный в ее рукав. — Ай. — громко и с выражением сказал он.

— Я вообще-то хотел чтобы приехал поезд… — заметил Попутчик, перекидывая свисток в угол рта зубами как сигарету и откашливаясь.

— Поезда не ходят, блин. — ответил Айя, вытаскивая пальцы из ушей. — И уже давно. Забыл?

— Ладно, и ты пригодишься. — заметил Попутчик. — Помнишь, я тебя просил забыть книжку в поезде?

Айя извлек из кармана песочные часы и внимательно посмотрел на них. Перевернув, он посмотрел на них еще раз. — Помню.

— И как, ты уже это сделал? — спросил Попутчик.

— Нет, наверное забыл. — подумав еще ответил Айя. Затем он полез в карман и извлек из него покетбук в цветастой обложке. — Просить чтобы я не забыл чего-то забыть это маразм. Эта?

— Эта. — улыбнулся Попутчик, отобрал у него покетбук и сунул, наконец, свисток обратно в карман. — Ты знал, жулик.

Айя хитро улыбнулся. — За что вы тгавите? — заявил он с напускным гнусавым акцентом.

Но Попутчик не обратил внимания. Он положил обе книжки на перила корешками в противоположные стороны, и начал разминать пальцы. — Сейчас мы будем делать карточный фокус.

Саша и Айя переглянулись и молча смотрели на то, как Попутчик немилосердно согнул обе книжки пополам, а затем вдвинул их друг в друга, одновременно отпуская страницы. Книжки зашелестели как колоды карт, и хотя ловкости рук Попутчику не хватало, их странички вошли друг в друга как две мелкие гребенки.

— Если бы хотя бы в одной из них не было осколка, ничего бы не вышло. — заметил Попутчик, глядя на то, как книжки сначала склеились вместе, образовав странное чудовище с двумя корешками, а затем превратились в забавного бумажного ежика, который, покатавшись по перилам направо и налево, остановился наконец перед Айей, вывернулся наизнанку и снова стал обыкновенной книжкой в мягкой обложке, только теперь она была похожа не на два женских романа, а на карманный словарь.

— А что дальше? — спросил Саша, открывая ее и осторожно перелистывая с легкой брезгливостью на лице.

— Я не думаю всерьез, что из этого что-то выйдет, но это как коллекция стикеров. — улыбнулся в ответ Попутчик. — Полный журнал можно поменять на приз. Только не вздумай коллекционировать синяки на лбу от грабель вместо стикеров.

— Нужен мне такой приз. — фыркнул Саша.

— Если не понравится, мне отдашь, авось пригодится. — ответил Попутчик, облокачиваясь на перила и окидывая взглядом поблескивающие в полутьме пустые рельсы. — Я почем знаю, какой это может быть приз…

Им еще не было этого видно, но где-то далеко наверху один из множества светофоров, стоящих вдоль висящих в пустоте рельсов, сменил цвет с красного на сине-зеленый. Вслед за ним заморгал и спустя несколько минут тоже переключился его ближайший сосед. А за ними еще и еще и еще и еще и еще, и вскоре, вслед за огоньками по рельсам пробежала дрожь от идущего издалека поезда…

Soundtrack

— Но тогда мы заведомо ничего не найдем? — удивился Дайсаку. Стопка была значительно выше его головы, погода была нелетная, и в шортах ему было довольно холодно, потому что откуда-то со стороны центрального столба тянул мерзкий сквозняк.

— Нет, все не так просто. — погрозил ему пальцем Попутчик. — В теории множеств это обходят тем что множество всех множеств является классом и само не является множеством. Но в нашем случае таких извратов не требуется, точно так же как настоящий брадобрей либо бреет, либо не бреет сам себя, но уж во всяком случае что-нибудь из этого да выбирает, а на условия кладет болт. Формально говоря, Библиотека не содержит всех сказок. Она содержит ссылки на все сказки, в том числе и сама на себя. С нашей точки зрения это одно и то же, а с точки зрения теории множеств нет.

— Тогда получается что мы все-таки находимся в какой-то сказке. — заметил Дайсаку, пытаясь закрыться от ветра вышеупомянутой стопкой книжек. Получилось не очень, и он поглубже закутался в свой пиджачок.

— С логической точки зрения да. — ответил Попутчик, закапываясь в третий слой книг в шкафу. — А с практической нет, потому что у нее нет фазового шкафа, и кстати, заполненных наперед страниц тоже. Правда фазовый шкаф тоже аллегория, потому что книжки составляющие фазовый шкаф никогда не лежат все в одном и том же шкафу…

— Вы меня запутываете. — смутился Дайсаку.

— Это не я. Это Лилит и Ева. — ответил Попутчик. Из полки торчали уже только его ботинки, и когда он повернулся, чтобы зарыться еще глубже, на Дайсаку посыпались книжки, так что последнему пришлось закрыть голову руками и вжаться в стену картонных корешков. — Они окончательно забросили всякую сортировку и индексацию еще тогда, когда меня здесь не было. Изначально книжки лежали в определенном, хотя и довольно странном порядке, но и они, и толпа посетителей с начала времен так их переворошили, что сейчас нет никакой гарантии…

Дайсаку подумал немного, а потом полез вверх по книжной лестнице. — Тогда почему мы ищем именно здесь? — спросил он, шмыгая носом и заглядывая вглубь проема в книжной массе, где Попутчик пытался в темноте прочесть корешки с фонариком.

— Интуиция. — ответил Попутчик. — Почти наверняка мы ищем не там, но надо же с чего-то начинать?

Дайсаку нырнул в полку вслед за ним. Внезапно, где-то в соседнем коридоре между шкафами раздался звон колокольчика трамвая и грохот рельсов. Из-за угла, пятясь, вышел Саша. Остановившись, с мрачной миной на лице он вытер руки об джинсы, и повернулся наконец, чтобы идти дальше.

Собственно, именно потому что он остановился, он треснулся носом в стопку книжек уже тогда, когда Дайсаку начал по ней слезать, и менее чем через секунду они оба лежали в горе литературы.

— Что вы мне тут творите? — раздраженно спросил Попутчик, выглядывая из полки и запихивая фонарик в карман.

— А что ты там вообще делаешь? — осведомился Саша, подымаясь и помогая Дайсаку встать.

— Мы пытаемся найти рекурсию. — мрачно ответил за Попутчика Дайсаку.

— Тоже дело. А у меня сказка кончилась. — с ухмылкой заявил Саша.

Попутчик с нескрываемой обидой на весь мир посмотрел на разваленную стопку книг. Спуститься вниз без нее было весьма затруднительно и чревато переломами, однако, услышав заявление Саши, он забыл даже про это. — То есть как кончилась?

— А вот так. — пожал плечами Саша. — Чей ботинок? — внезапно спросил он, выуживая из книжек означенный предмет.

— Не наш. — сказал Попутчик, вывалившись наконец из полки и даже каким-то образом аккуратно приземлившись. — Рассказывай давай. — сказал он, и поморщился, потирая колено.

— Ладно, хрен с ним с ботинком… — заявил Саша, зашвыривая ботинок со всей дури за спину. Ботинок пробил облако направлявшихся куда-то под конвоем стаи шляп избирательных бюллютеней и исчез в синеве между рельсов. — Тут все интересно получается…

Только на этом месте Дайсаку сообразил что прятаться от сквозняка больше негде, но было уже поздно.

Soundtrack

— …только это не библиотека Борхеса. — закончила Рика начатую фразу.

— Это кто? Он библиотекарь? — хихикнула Айю, и откусила еще кусочек.

— А заодно писатель, который написал про библиотеку, которая содержит все возможные книги и доводит библиотекаря до безумия… О Библиотеке часто думают, что она содержит все возможные книги, но на самом деле она гораздо меньше. Она содержит все сказки. Не все сказки которые можно придумать — их еще нет. Только сказки, которые уже произошли, которые происходят сейчас, все сказки, которые уже были придуманы. Со всеми вариантами, о которых хоть кто-то уже думал. В ней нет того, чего еще никто не воображал, и в то же время, стоит только кому-нибудь помыслить о нем, оно мгновенно появляется, и Библиотека растет. — сказала Рика и, сунув руку в бумажный пакет, извлекла на свет фонарей еще теплый пирожок.

— Но это же… это несчетное число сказок! — удивленно пробормотала Айю, пытаясь представить себе эту картину.

— Счетное. — ухмыльнулась в ответ Рика. — Просто довольно большое. Дороти их уже посчитала. Если записать их не буквами, а на уровне атомов, вся эта прорва поместится в маленький стеклянный шарик. В нескольких экземплярах. А в библиотеке Борхеса одних книг больше чем атомов в наблюдаемой Вселенной, что уж там говорить про буквы.

— Угууу… Это все равно очень-очень много! — заявила Айю. — Их никогда не прочесть все!

— Конечно… Она больше нас с тобой… но по сравнению со всем, что может быть на свете, она такая же песчинка как мы по сравнению с ней. — улыбнулась Рика и откусила свой пирожок.

Айю задумалась и на некоторое время даже перестала есть, а Рика молча жевала свой пирожок. Когда Айю наконец посмотрела на нее снова, пирожок уже был съеден наполовину. — Но тогда получается что какие-то сказки ненастоящие?

— Это неважно. — ухмыльнулась Рика. — Все они настоящие. Все они сказки. Группы сказок образуют локальное фазовое пространство, которое накладывается на физическую реальность, и в одно место пространства и времени ведет не одна сказка, а несколько шкафов сразу. Какие-то ведут в прошлое, некоторые в будущее… Сказок, которые не имеют никакого отношения к людям — просто не бывает.

Айю тряхнула головой как если бы хотела прогнать наваждение. — Что такое фазовое пространство?

Рика, которая уже хотела было похвалить Айю за то, что та умнее чем прикидывается, вздохнула. Она отложила недоеденный пирожок в сторону, встала и отошла в сторонку, оставляя своими лакированными туфлями следы на снегу. — Видишь этот газон? — спросила она.

— Вижу. — кивнула Айю и откусила еще кусочек.

— Этот газон — пространство возможных положений меня. — заявила Рика. — А всегда когда я в нем перемещаюсь, я оставляю следы. Само перемещение — это и есть эти следы. Это понятно?

— Кажется… — ответила Айю. Ей хотелось добавить “угууу”, но она решила воздержаться.

— А теперь представь что я не хожу по снегу, а выбираю, с кем пойти в кино. — сказала Рика, присаживаясь обратно, и подбирая свой пирожок. — Тогда все возможные варианты моего выбора тоже будут фазовым пространством, а мои действия — перемещением в нем.

Айю долго и напряженно жевала свой пирожок. Она не ответила и тогда, когда с удивлением обнаружила, что пирожок кончился, и полезла за следующим.

— Если считать что настоящее только то, что материально, тогда конечно, они настоящие не все. Но тогда мы с тобой тоже ненастоящие. — добавила Рика.

Айю сняла варежку и некоторое время смотрела на свою ладонь, растопырив пальцы, как будто увидела ее впервые — маленькую, хрупкую ладонь, которой эта варежка была явно велика. Лишь потом она взглянула на Рику и уверенно заявила, — Я настоящая. Это мой сон.

Рика пожала плечами. — Для меня все настоящие. Ты же мечтаешь? Ты надеешься и веришь? Ты ищешь? Ты ждешь? Мне этого достаточно, все остальное неважно. — сказала она, достала из кармана пиджака сигарету и подпалила ее щелчком пальцев. — Понимаешь, Библиотека — это только метафора. Просто очень большая. Я сама — только метафора. Что-то вроде смерти с косой. Надежда с пулеметом. Я что, ненастоящая?

— Если ты — мой сон… — начала Айю, но Рика ее перебила.

— …и при этом ненастоящая, то у тебя ненастоящие сны. — ухмыльнулась она, выпустив облако дыма.

— У меня настоящие сны. — уверенно ответила Айю. — Хватит меня дразнить и играть словами. Когда я проснусь… Ты — мой сон. Может быть, не только мой сон, почем мне знать. Я не хочу, чтобы это был только мой сон. Я не собираюсь отказываться от своего сна. Потому что однажды, в него кто-нибудь придет… Когда я проснусь…

Рика печально улыбнулась. — Ты можешь представить себе сон, который больше чем ты? Ты можешь разделить его с кем-то? Ты сможешь… не убежать от своего сна?

— Смогу. — отрезала Айю и отвернулась, чтобы посмотреть в небо.

Где-то за стеной облезлых зимних деревьев начинало постепенно светлеть и один за другим погасли фонари, а Айю полезла в пакет за новым пирожком.