Теказе Мичико шла вдоль шоссе как танк, против движения, не обращая внимания на слякоть, и даже вроде бы совершенно в ней не скользя, хотя машины рядом с ней заносило порой так, что с легкостью могло бы выкинуть к ней на обочину.
К уличному фонарю, мимо которого она прошла, жался черный кот. Ему было мокро, зябко, и вообще он хорошо понимал что забрел куда-то не туда.
Принято считать, что в начале был Большой Взрыв. Но это не совсем верно.
Ведь это было настолько давно, что неправда. Правда есть соответствие слов мыслям, как говорил Аристотель, а мыслей о Большом Взрыве, основанных на опыте, у человека нет, и быть не может. Это может быть истиной, то есть соответствием слов фактам, но истина интересует человека гораздо меньше чем правда.
Дороти шла по плоскости этажа Библиотеки, завернутого в гигантскую спираль. Она что-то искала.
Количество книг вокруг поражало всякое воображение, но это была одна из тех вещей которые у Дороти так и не были доведены до человеческого уровня. Ее отношения с воображаемым ограничивались математической оценкой и прикидками.
Рика стояла перед зеркалом и меряла сережки — длинные, неполированые серебряные сережки, которые, хотя ей и шли, больше были похожи на какие-то рычажки, вроде тех, которыми водители автобусов и троллейбусов включают открывание дверей.
Айя шел по торговой улице, разглядывая всевозможные цветастые коробочки на лотках тут и там, а следом за ним плелся Попутчик, смотря по сторонам расплывчатым, невидящим взглядом. Он о чем-то думал.
Периодически, Айя поворачивался к Попутчику, причем настолько резко, что кончик его длинной серебристой косички бил его самого по лицу, отчего он морщился, но ненадолго, потому что ему надо было задать очередной вопрос. Отвечал Попутчик достаточно вяло.
Юля осторожно спустилась в подвал по скрипучей деревянной лестнице и попыталась нашарить выключатель. Лампа вспыхнула на мгновение, осветив неожиданно пустое пространство посреди подвала, шкафы вдоль дальней стены, паутину, остатки какого-то хлама по углам в котором угадывались антикварные приемники от Grundig, покрытые толстым слоем пыли… и тут же погасла, щелкнув рвущейся нитью накаливания, отчего Юля вздрогнула и поежилась.
Юля вошла в дом, втянула за собой свою тележку с чемоданом, и, позволив ей с жалобным лязганием упасть на пол, бессильно прислонилась спиной к захлопнувшейся двери. Надо было, конечно, попросить дядю Феликса помочь, подумала она, но старика было жалко. Во всяком случае больше, чем свою собственную спину.
